От меня не укрылось то, как Бережков отвел глаза, неуловимо поморщась. Он тут же занялся бумагами, сказав:
— Так на чем мы остановились?!
Положительно не терпел саморекламы.
— Энергетика…
— Да, — сказал Бережков, — усилить вспомогательные цеха, в частности энергобазу, — это азбука дела… Но каково в данном случае строителям? Завод старый, начнешь рыть траншею — наткнешься на старый кабель. Значит, надо было иметь под рукой архивы, документацию, часть ее давно утеряна, да и была ли. Вот где голову поломали, не дай бог…
И вдруг засмеялся, прикусив губу, как человек только что испытавший пережитую опасность.
— Нам ведь в решениях съезда было уделено особое место, так сказать, персонально. Так что на минуту опять вернемся к началу. — Достал из стола брошюру и внятно прочел: — «Увеличение производства дизельных двигателей с высокими технико-экономическими показателями». И вот еще: «Организовать производство более мощных магистральных и маневровых тепловозов…» А для этого нужны были фонды, проекты, а проекты не были еще утверждены министерством. Знаете, как это бывает трудно с места стронуться, машина громоздкая — вот тогда мы и обратились в «Правду», и газета помогла… — Он на минуту замялся, явно чего-то недоговорив, и, как бы пресекая мои расспросы, добавил: — Так что строить мы начали без утвержденных проектов, редкий случай, но нам позволили, в виде исключения…
Кисленко нетерпеливо заерзал на месте, но Бережков, опять-таки не обратив внимания, сказал, закругляя беседу:
— Бывали у нас? Давно? Ну теперь у вас хороший гид. — Я снова хотел отказаться, мало ли у Кисленко забот, но Игорь Сергеевич не был бы самим собой, если бы упустил такой случай — показать завод: — Вместе пойдем…
Всякий раз, ступая на территорию завода, расчерченную асфальтом дорожек, в гущу тополей и сиреневых кущ, захлестнувших стены цехов, как бы невольно прикасаешься к старине, к тем, не таким уж далеким временам первых стачек и митингов, когда истерзанные непосильным трудом во главе со своими вожаками столяром Соколовым, агитатором Сапожковым дрались коломенцы за свои человеческие права…
И наблюдая за тем, как под развернутым знаменем счастливый Дашков вручает молодым рабочим сувениры, посвящая их в новую профессию, а тот же Игорь Кисленко агитирует ребят поступить на вечернее отделение института, думаешь о тех десятилетних мальчишках, что глохли в чаду и грохоте старых цехов и после даже не могли расписаться в ведомости, которая обкрадывала их штрафами.
И уж вовсе не помыслишь о том, что люди, таскавшие под хриплый распев «Дубинушки» тяжелые котлы и цилиндры, выжатые трудом и выброшенные за ворота, могли представить себе врача в прекрасно оборудованном заводском медпункте, озабоченного тем, чтобы все до одного прошли обследование, а захворавшего отправить в профилакторий или пансионат на Черноморское побережье.
Нет, не зря после гражданской войны, когда завод тяжело подымался из разрухи, после смерти Ильича, потрясшей рабочих, гостившие на заводе американцы, как описывается в истории завода, так удивлялись тому, что в партию вступают целыми цехами, — ведь все вокруг голодают. Им отвечали коротко — для того и вступаем, чтобы победить голод и разруху.
Завод чтит свои традиции. Здесь помнят и организатора первых марксистских кружков Литвина-Седого и старого партийца Георгия Васильевича Елина, слесаря, пригнавшего к площади Финляндского вокзала три сработанных заводом броневика — с одного из них выступал Владимир Ильич; и первого красного директора Е. Е. Урываева, чей организаторский талант выводил завод на новые рельсы, и самородка Пастухова, сельского паренька, ставшего начальником машиностроительного цеха, и создателя совершенных дизелей инженера-практика Н. М. Урванцева.
А сколько сделали за войну вернувшиеся в цеха старики? Кто подсчитает вклад в победу строгальщика Н. И. Шатилова, фрезеровщика А. М. Юсова, изобретателя А. Я. Буфеева, подавшего только в одном сорок четвертом году 79 рационализаторских предложений; женщин, сменивших у станков мужей — в Бресте дрался бывший кузнец капитан Н. Зубачев, в небе над Смоленском и Ленинградом били фашистских асов Герои Советского Союза летчики Зайцев и Захаров. Захаров бомбил Берлин и Кенигсберг, взвод лейтенанта Исаева первым форсировал Днепр, а молотобоец Лев Сушкин, легендарный командир подводной лодки С-55, совершил беспримерный в истории подводного плавания переход: от Владивостока — через Панамский канал — до Полярного.