жечь огонь на жертвеннике, а не ждать неведомо чего. Что же нам делать?! Что делать?! — сокрушенно вопрошал Аарон, понимая, что если в самые ближайшие мгновения ничего не произойдет, то народ утратит веру и в Бога, и в них как Его представителей. Как что делать?! Молиться! — ответил Моисей. Вместе с братом они вошли в Шатер откровения и пали ниц, умоляя Бога явить Свое присутствие народу. После молитвы они вновь вышли к народу, и в тот момент, когда они благословляли его словами: «Да покоится Присутствие Бога на творениях рук ваших», — весь народ увидел, как с неба сошел огненный столб, вошел в Шатер откровения и поглотил все жертвы на жертвеннике, отчего весь народ в трепете пал на колени. На протяжении довольно длительного периода времени ряд ученых видели в этом библейском рассказе доказательство того, что изначально Господь, о котором говорится в Пятикнижии, был племенным богом, очевидно считающимся богом, способным вызывать извержения вулканов, землетрясения, приливы и отливы и прочие природные катаклизмы. По всей видимости, утверждали они, Моисей и Аарон расположили жертвенник в месте вулканической активности, где из-под земли сами собой вырывались языки пламени — и этим и объясняется «чудо поглощения жертв». Однако уже к 20-м годам XX века было доказано, что на Синайском полуострове, где, согласно Библии, происходили эти события, вообще не было вулканической активности — а значит, происходившим в те дни у горы Синай событиям следует искать иное, более убедительное объяснение. Вскоре после этого чуда, продолжает Библия, произошло другое, уже не радостное, а поистине трагическое событие. Сыновья Аарона, Надав и Авигу, вопреки строгим указаниям и предупреждению Моисея, неожиданно решили самостоятельно, прежде отца, воскурить на жертвеннике благовония. Но в тот момент, когда они возложили на жертвенник специальную благовонную смесь и, взяв совки, добавили туда углей, чтобы благовония начали тлеть и куриться, на жертвеннике неожиданно вспыхнуло гигантское пламя, которое перекинулось на сыновей Аарона. Иосиф Флавий утверждает, что вспыхнувшее пламя в течение нескольких мгновений сожгло Надаву и Авигу лицо и грудь. Согласно одному из мидрашей, их смерть выглядела куда более загадочной: тела двух молодых священников остались нетронутыми, но в них не было «духа жизни» — словно души попросту вылетели из их тел, оставив их лежать возле жертвенника. Смерть Надава и Авигу, подчеркивает Библия, стала для всех еще одним доказательством того, насколько тщательно следует соблюдать все предписанные через Моисея Богом детали служения и насколько опасно любое их изменение. По другой версии, грех Надава и Авигу состоял не только в том, что они нарушили порядок службы, но и в том, что после чуда на жертвеннике, когда началось всеобщее ликование, они вместе с остальными выпили вина и вошли в Переносной храм пьяными, что было категорически запрещено. Впрочем, эта версия не противоречит предыдущей: возможно, если бы Надав и Авигу не были пьяны, они никогда не решились бы на самоуправство и не допустили бы роковой ошибки при священнослужении. Понятно, что после столь внезапной смерти Надава и Авигу Аарон с двумя другими сыновьями, Итамаром и Элазаром, пережили сильнейшее потрясение. Однако Моисей запретил им предаваться трауру, заявив, что в жизни каждого человека, а тем более слуги народа, бывают минуты, когда он обязан поставить интересы общества выше личных чувств. Праздник в честь создания Переносного храма должен был быть продолжен — и он был продолжен. В течение последующих двенадцати дней Моисей и Аарон с сыновьями торжественно принимали дары Храму, приносимые от имени колен их вождями. Все дары были одинаковы, так как должны были символизировать равенство всех колен Израиля в глазах Бога. Дар каждого колена состоял из серебряной чаши весом 130 шекелей (около трех килограммов); еще одной, более тонкостенной серебряной чаши весом 70 шекелей (около 1,6 килограмма; обе чащи были наполнены отборной мукой, смешанной с оливковым маслом); одной золотой чаши для благовоний весом 10 шекелей (228 граммов), наполненной благовониями; одного годовалого ягненка для жертвы всесожжения; одного козла для грехоочистительной жертвы, а также двух быков, пяти баранов, пяти козлов и пяти годовалых барашков для мирной жертвы. В первый день эти приношения принес вождь колена Иуды Наассон, сын Аминадава (Нахшон бен Аминадав) — тот самый, который первым вошел в воды Чермного моря. Затем от имени колена Иссахара дары принес его вождь Нафанаил, сын Цуара (Нетанэль бен Цур). На третий день от имени колена Завулона Елиав, сын Хелона (Элиав бен Хейлон). На четвертый день пришел черед принесения даров предводителем колена Рувима Елицуром, сыном Шедеура (Элицур бен Шдеур). За ним последовали — вождь колена Симеона Шелумиил, сын Цуришаддая (Шлумиэль бен Цуришадай); вождь колена Гада Елиасаф, сын Регуила (Эльясаф бен Деуэль); предводитель колена Ефрема Елишама, сын Аммиуда (Элишама бен Амигуд); вождь колена Манассии Гамалиил, сын Педацура (Гамлиэль бен Педацур); вождь колена Вениамина Авидан, сын Гидеония (Авидан бен Гидони); вождь колена Дана Ахиезер, сын Амишаддая (Ахиэзер бен Амишадай); вождь колена Асира Пагиил, сын Охрана (Пагиэль бен Охран). В последний день свои дары от имени колена Неффалима принес его лидер Ахир, сын Енана (Ахир бен Эйнан). К тринадцатому дню месяца нисана в Переносном храме уже шли все предписанные Богом службы и горел храмовый светильник. А 14-го числа этого месяца 2449 года (апрель 1311 года до н. э.) народ сел праздновать Песах — праздник свободы, первую годовщину своего выхода из Египта. Так закончился первый год пребывания евреев в Синайской пустыне.