Во-вторых, и в этом инциденте Моисей предстает как человек, не помнящий нанесенных ему обид и оскорблений, не пытающийся никому мстить, а наоборот — молящий Бога за своих обидчиков. И это величие его духа, безусловно, не может не вызывать восхищения — насколько же он по своему характеру отличался от сотен и тысяч королей, царей, халифов, падишахов, президентов, премьеров и генсеков, прошедших по земле после него!
Говоря о различных версиях этих событий, нельзя не вспомнить еще одну — все они происходили в рамках одного, затянувшегося на несколько месяцев бунта против власти Моисея. С этой точки зрения, выступление Мириам и Аарона было одним из проявлений бунта, охватившего часть левитов, то есть самую близкую и преданную Моисею группу людей. И апофеозом этого мятежа стало выступление Корея — левита, двоюродного брата Моисея, открыто обвинившего его в узурпации власти и раздаче высоких должностей исключительно горстке своих приближенных.
Бунт Корея (в оригинальном еврейском произношении — Кораха) в том виде, как он представлен на страницах Библии, — это в принципе архетип любого заговора. Сам же Корей — это архетип лидера, являющегося антиподом Моисея, — харизматичного популиста, движимого исключительно жаждой власти и почестей, но представляющего себя прежде всего как сторонника демократии, равенства и выразителя воли народа. Будучи сыном Ицхара, внуком Кеата и правнуком самого Леви, родоначальника левитов, Корей был убежден, что Моисей раздает почести и привилегии исключительно по своему выбору, намеренно обходя при этом его, Корея!
Корей считал себя вполне достойным стать первосвященником, но Моисей определил на эту роль своего родного брата Аарона, а не его! При распределении должностей среди левитов у Корея были все основания надеяться, что Моисей поставит его главой рода Кегата, однако и эта почетная должность досталась его двоюродному брату Элицафану! И это притом что Корей, который, согласно преданию, нашел и ограбил сокровища Иосифа, был самым богатым человеком среди евреев, пользовался большим уважением в среде левитов и, вне сомнения, имел право претендовать на высокое положение в обществе. Словом, если разобраться, у Корея были причины обижаться на Моисея, и он лишь ждал подходящего момента, чтобы высказать свои обиды. И лучшего времени для этого, чем период брожения в народе, трудно было найти.
Однако, согласно устному преданию и «Иудейским древностям» Иосифа Флавия, Корей бросает вызов Моисею далеко не сразу. Для начала он тайно встречается с лидерами колена Рувима и убеждает их в том, что так как их предок был первенцем, то и обязанности первосвященника должен исполнять кто-либо из этого колена или избранный этим коленом левит, а никак не брат Моисея. Кроме того, Корей напомнил, как при освящении жертвенника Моисей даровал честь первому принести дары лидеру колена Иуды Нахшону, сыну Аминадава, хотя, если следовать порядку рождения сыновей Иакова, то первым дары должен был принести вождь колена Рувима. Нахшон получил это право, продолжил Корей, исключительно потому, что тоже является членом узурпировавшей власть семьи Моисея — ведь Аарон женат на сестре Нахшона Елизавете (Элишеве).
В итоге ему удается склонить на свою сторону нескольких лидеров колена Рувима — прежде всего ненавидящих Моисея еще со времен жизни в Египте Датана и Авирама, а также Она, сына Пелета.
Затем Корей направился к лидерам других колен и также начал активно убеждать их, что Моисей узурпировал власть. Все они слышали слова Бога, вновь и вновь повторял Корей, но Бог не сказал при этом, что почетная должность первосвященника и посты глав колен, членов совета старейшин и прочие должны распределяться именно Моисеем. И вообще, если уж делать по справедливости, то роль первосвященника должен выполнять глава того или иного колена. Так как колен двенадцать, то есть совпадает с числом месяцев года, то, чтобы никому не было обидно, каждый лидер колена может занимать этот высокий пост один месяц в году. Эти речи, понятно, тоже нашли отзвук в сердцах тех, к кому они были обращены.