Чтобы полностью оценить значение закона о разводе, достаточно вспомнить, как расторгались браки у других народов как в эпоху Моисея, так и тысячелетия спустя:
«Поскольку бракосочетание не было правовым актом, то и развод мог осуществляться безо всякого юридического вмешательства; мужчина все решал по своему усмотрению. Ни о каком возмещении речи не шло. На какое-либо содержание женщина также претендовать не могла.
Муж также мог прогнать жену, если она не "слушалась" его, отказывалась выполнять супружеские обязанности или не вызывала у него желания спать с ней, если она была бесплодна, не рожала сына, применяла предохранительные средства, вытравливала плод и просто если ему больше нравилась другая женщина. У арабов в древности муж мог прогнать жену только из-за того, что в его доме случилось или могло случиться какое-нибудь несчастье, а за всякое несчастье отвечала женщина, как хранительница дома».
Не менее революционный характер носят и законы Пятикнижия, касающиеся общественно-экономических и частных отношений между людьми. Даже если принять ту точку зрения, что Моисей не является автором этих законов и что они были введены в еврейском обществе только в X или даже VII веке до н. э., это нисколько не меняет отношения к ним. Причем при самой поздней датировке этих законов они относятся к эпохе, когда во всех цивилизациях древности царит рабовладельческий строй; когда раб считается такой же собственностью хозяина, как и любая неодушевленная вещь; когда моральные нормы — в той степени, в какой они вообще существуют — действуют в лучшем случае внутри одной семьи; когда общество в целом уже созрело до необходимости гарантировать своим членам защиту их жизни и имущества, но ему и в голову не приходит, что оно должно заботиться о слабых и неимущих... В эту самую эпоху на Земле каким-то образом появляется закон, возводящий любовь к ближнему в ранг высшей добродетели и обязывающий общество заботиться о выживании и благополучии всех его членов.
Этот закон не только, подобно законам Хаммурапи, предписывает через определенное время отпустить на волю человека, оказавшегося в рабстве за долги, но и запрещает обращаться с ним с излишней жестокостью, а в случае нанесения ему хозяином какой-то травмы предписывает отпустить этого раба на волю. Более того — отпуская раба, рабовладелец обязан выдать ему «подъемные» для начала самостоятельной жизни.
Этот закон предписывает избегать любых злоупотреблений по отношению к самым незащищенным членам общества, к каковым относит не только вдов и сирот (Исх. 22:21), но и чужеземца, решившего поселиться среди народа (Исх. 22:20). Более того: он уравнивает чужеземца в правах с коренными жителями Земли — дело неслыханное не только в Древнем мире, но и в Средневековье. Да и сегодня в большинстве стран мира отнюдь не спешат выдавать полноценное гражданство всем, кто хочет в них поселиться.
Это законодательство не просто запрещает давать деньги в рост (правда, этот запрет уже касается только своих соплеменников), но и обязывает богатого человека дать деньги в долг бедняку (Исх. 22:24; Лев. 25:36). При этом запрещается отбирать у должника в качестве залога последнюю одежду и орудия труда, мучить его постоянным напоминанием о долге и, наконец, предписывается простить долг в особые годы (каждый седьмой год, отсчитываемый с момента заселения евреями Святой земли) (Втор. 15:2; 15:7—14; 24:10-17).
Точно так же этот закон запрещает отбирать за долги у бедняка землю — она может быть отобрана только до окончания ближайшего «седьмого года», то есть на период от нескольких месяцев до семи лет, а продана — максимум до ближайшего «юбилейного года», то есть не более, чем на 49 лет, после чего вновь должна быть возвращена ее владельцам (Лев. 25:14—29).
Чтобы обеспечить пропитание даже самым бедным членам общества, Пятикнижие предписывает оставлять для них не сжатым край поля и не собирать до конца урожай в садах и виноградниках — чтобы это могли сделать неимущие, а также — с той же целью — не подбирать упавшие при сборе жатвы колосья и плоды и ягоды при сборе урожая (Лев. 19:9—10). Запрещено также возвращаться и забирать забытый в поле сноп — он также должен достаться пришельцу, вдове или сироте (Втор. 24:19).