Нужно сказать, что сама жизнь доказала, что, позарившись на тучные пастбища, эти колена совершили ошибку: оторвавшись от остальной части евреев, они оказались менее защищенными, первыми лишились своего имущества и были уведены в плен ассирийцами.
По всей видимости, колена Рувима, Гада и Манассии немедленно приступили к строительству домов и обнесению своих городов стенами, а также совершили ряд походов против аморреев, расширив свои границы на север:
«И дал Моше им, сынам Гада, и сынам Реувена, и половине колена Менаше, сына Йосефа, царство Сихона, царя эмореев, и царство Ога, царя Башана, страну с городами ее и окрестностями. Города с землями вокруг. И построили сыны Гада Дивон, и Атарот, и Ароэр, и Атрот-Шофан, Язер, и Ягбегу, Бейт- Нимру, и Бейт-Гаран — укрепленные города с загонами для овец. А сыны Реувена построили Хешбон в Эльаде и Кирьятаим, и Нево, Вааль-Меон, изменив имена городам, которые построили. И пошли сыны Махира, сына Менаше, в Гилъад, и завоевали его, и изгнали эмореев, которые были в нем, и отдал
Моше Гилъад Махиру, сыну Менаше, и поселился он в нем. А Яир, сын Менаше, пошел и завоевал селения их, и назвал их Хавот-Яир, и Новах пошел, и завоевал Кнат и пригороды его, и называл их Новах по имени своему» (Чис. 32:33—42).
Историки, разумеется, читают эти слова Библии иначе, чем теологи. По их мнению, они служат доказательством теории о том, что завоевание Ханаана происходило постепенно, а еврейские или протоеврейские племена поселились, по меньшей мере, на восточном берегу Иордана задолго до того, как Моисей вывел часть еврейского народа из Египта. К тому времени, когда Моисей со своей армией пришел в Трансиорданию, евреи там уже жили в городах, часть из которых они построили сами, а часть завоевали еще до Моисея. С этой точки зрения рассказ о войнах с великанами Сигоном и Огом является вымыслом, отголоском тех войн, которые вели протоевреи гораздо раньше — возможно, за столетие до событий, о которых повествует Библия. Целью этого вымысла было, возможно, желание связать племена Рувима, Гада и Манассии с остальным еврейским народом и объяснить, каким образом эта его часть осталась на восточном берегу Иордана, в то время как все остальные евреи поселились на западном.
Проблема, как всегда, заключается в том, что никакого документального и археологического подтверждения у этой версии нет.
Глава пятая. СМЕРТЬ.
Когда были поделены все трофеи, добытые во время войны с мадианитянами, когда отшумели страсти, связанные с просьбой колена Рувима и Гада, Моисей понял, что ему пришло время умирать — как и сказал ему Бог. Но так велика была в нем, говорит мидраш, сила жизни; так страстно желал он войти вместе со всем народом в обещанную евреям землю, что Моисей начинает молить Бога отменить вынесенный ему приговор и разрешить ему ступить туда. Он едва ли не физически чувствовал зов этой земли; она манила его, и один вид простирающихся за Иорданом холмов будоражил ему кровь, заставляя забыть, что позади уже 120 нелегких, подчас горьких, как полынь, лет. Величайший из пророков планеты самозабвенно молил Всевышнего о милосердии, и столько силы было заключено в его молитве, что начали «рушиться небеса» — там, в «высших мирах», началось настоящее «неботрясение». Ангелы воды, воздуха, земли и огня пытались хоть как-то заглушить эту молитву, но она прорывалась вновь и вновь через все завесы небес, и даже когда Бог велел закрыть «Врата небес» для молитв Моисея, они прорывались через все заслоны и продолжали сотрясать высшие миры.
Тот же мидраш говорит, что Бог напомнил Моисею два его греха, из-за которых он был лишен права войти в землю Израиля.
Первый грех заключался в том, что, когда Моисей пришел в Мадиам в дом Иофора и дочери последнего представили его как египтянина, Моисей не поспешил их поправить. Таким образом, он решил, что будет лучше, если его будут считать египтянином, а тот, кто хоть раз отказался от своего народа, не может претендовать на право жить в предназначенной этому народу земле. Подобный поступок не красит никого, но он представляется еще более страшным грехом, когда речь идет о личности такого масштаба, как Моисей.
Вторым грехом было то, что вместо того чтобы словом приказать скале дать воду, Моисей ударил по ней посохом, лишив евреев и весь остальной мир веры, что дух, слово первичны по отношению к материи, а не наоборот.