Эта теория породила целую научную школу, на долгие годы ставшую господствующей в библеистике. Адепты этой школы выдавали все новые и новые труды, доказывающие, что Пятикнижие, да и весь Ветхий Завет являются не чем иным, как собранием множества фольклорных, устных или письменных источников; что многие его герои, и в первую очередь те, о которых говорит Пятикнижие, на самом деле никогда не существовали; что они «по определению» не могли быть созданы в ту эпоху, какой их принято датировать, и т. д.
Трудов было много, авторитет их авторов велик, их мнение выдавалось за окончательную истину, но тем не менее у всех адептов библейской критики была одна «маленькая проблема»: их теория не имела никакого практического подтверждения.
Между тем, казалось бы, все просто: достаточно найти один древний текст, написанный только Элогистом, и другой, написанный исключительно Ягвистом, — и вот оно, это долгожданное подтверждение!
Однако в том-то и дело, что такого подтверждения нет. Все обнаруженные до сих пор древние свитки Библии являются масоретскими, то есть традиционными, теми, которые известны нам и сегодня. Новые археологические открытия, включая и находку на горе Эйваль описанного в Пятикнижии жертвенника, который евреи должны были воздвигнуть уже после смерти Моисея, подтверждают истинность событий, о которых рассказывается в Пятикнижии. Однако при этом они никак не подтверждают теорию Велльгаузена.
Тем не менее и еврейские, и христианские теологи не могли не признавать того факта, что теория Велльгаузена и библейская критика в целом приобрели огромную популярность в массах и серьезно ударили по авторитету не только священнослужителей, но самой Библии. С этим было необходимо что- то делать, и в результате в современном богословии сформировались два ведущих направления в отношении к библейской критике.
Первые заявляют, что доводы, которые приводят в доказательство своих постулатов последователи Велльгаузена, слишком серьезны, чтобы сбрасывать их со счетов. А потому в этом вопросе следует искать компромисс между религией и наукой. Такой компромисс обычно обосновывают тезисом, что Боговдохновенность книг Священного Писания отнюдь не отменяет «человеческого фактора» в их создании, то есть того, что они записывались конкретными людьми из плоти и крови. Что касается Пятикнижия, то, признавая его Богооткровенный характер, сторонники этой точки зрения готовы признать, что в тексте, наряду со страницами, продиктованными самим Богом, есть и написанные Моисеем по собственной инициативе и как бы отражающие его личную точку зрения, но, возможно, есть и более поздние вставки.
«Уже за несколько веков до н. э. возникла легенда, согласно которой Пятикнижие все целиком было написано одним лишь Моисеем. Справедливость его мнения не оспаривалась и христианами, т. к. долгое время не было оснований подвергать его сомнению. Когда же впервые были выдвинуты аргументы против этой легенды, многие восприняли их с исключительной враждебностью. Им казалось, что посягательство на авторство Моисея есть посягательство на авторитет самого Пятикнижия. Между тем религиозная значимость книги никак не может быть поколеблена из-за того, что она окажется написанной не одним, а несколькими авторами...
...Таким образом, вопрос об авторстве св. книг есть исключительно научно-исторический вопрос, который не имеет прямого отношения к вероучительной стороне Писания. От его решения в ту или иную сторону в плане догматическом и нравственном ничего не может измениться. Но зато, более точно установив историю написания той или иной книги, мы легче можем увидеть ее место в историческом контексте эпохи. А это в свою очередь окажет неоценимую услугу для экзегезы Писания», — писал отец А. Мень.
И далее в своей, посвященной этой проблеме, работе Мень, суммируя взгляды исследователей этого направления, высказывает весьма элегантную формулу такого компромисса, позволяющую увязать утверждения библейской критики с авторским правом Моисея на Пятикнижие:
«В 444 г. священник Эздра, вернувшийся в Иерусалим из плена, опубликовывает "Тору Моисееву". Это уже полностью все Пятикнижие. Построенное на основе Декалога и древнейших священных преданий, оно может называться "Моисеевым" не в том смысле, как мы называем Магометовым Коран, а в том смысле, в каком Трипитака называется "буддийской". Не будучи прямым автором всей книги, Моисей тем не менее определил ее дух и ее основное содержание.