Лем долго доискивался правды. Он видел, или даже чувствовал, что инженеры что–то скрывают, но те упорствовали и отказывались менять показания. Лему пришло на ум запереть в камере всех, кто казался ему подозрительным. Это должно было их разговорить. В общем–то, Инспектор не прогадал. Спустя шесть часов, проведенных в одиночных камерах, шутники, которым уже не было смешно, не сговариваясь, попросили аудиенции у Инспектора Лема.
Юноша остался жив. Хотя психическое состояние его оставляло желать лучшего. Позже, как это ни удивительно, именно он создал всплывающую голограмму на часах. Кто знает, может, если бы коллеги не заперли его в машинном отделении, то не состоялось никакого открытия.
Лем отмерял коридоры шаг за шагом, заходя на очередной круг. Отчего–то вспомнился Эркюль Пуаро, знаменитый бельгийский сыщик, о котором Лем читал во время учёбы на Инспектора. Он не был самым любимым персонажем. Но одним из тех, на которых хотелось походить. Всё же эти острый ум и нечеловеческая усидчивость вызывали восхищение. Может, думалось Лему, со стороны и он выглядит таким же сообразительным, может, и им тоже восхищаются. Хоть кто–нибудь…
Лем попытался разогнать эти беспорядочные рассуждения, и направить всю силу своего ума на расследование. Он вспомнил тело. Тело. Разодранное в клочья тело. Как хрупко, до омерзения хрупко человеческое тело!
Если так задуматься, Лем никогда ещё не видел мертвеца. Такого устрашающего, мерзкого и безразличного до чужих чувств. Умерших естественной смертью провожают и отпускают в космос. Родственники прощаются с усопшим по видеосвязи. На Моисее действует запрет, по которому лица, не являющиеся сотрудниками медкорпуса, не могут заходить в морг. А организовывать специальное помещение для церемоний погребения совершенно не рациональное использование полезной площади.
На видео тела выглядят отрешенными, нарисованными, спокойными, умиротворенными… да какими угодно, но точно не настоящими мертвецами. Потому прощание приносит столько боли. Утратившие близкого долго приходят к осознанию, что член их семьи скончался и никогда уже не будет рядом.
После последних слов, сказанных на прощание, видеосвязь заканчивается, а тело подготавливают и опускают на самый нижний уровень. Там, через специальный шлюзовой отсек их выбрасывают в безвоздушную пустоту, предавая истокам происхождения, возвращая пучине, некогда породившей их. Одинокое скитание безжизненного тела, – парящего, как крохотная песчинка на фоне необъятной Вселенной, – представлялось юному Лему полным поэтичного одиночества.
Похороны матери Лем помнит плохо из–за жгучей боли, застилавшей глаза, и из–за противоречий и сомнений, полыхавших в сознании. Капитан Бронислав Стругацкий, занимавший свой пост не более двух дней, выступил с красивой речью, после чего по отечески прижал к себе осиротевшего Лема. После церемонии прощания тело накрыли белым саваном и отключили видеосвязь. Спустя всего каких–то пару часов, к Лему подошли двое рабочих и сообщили, что тело предано космосу. Пол ушел из–под ног мир поглотила тьма, и юноша потерял сознание. Что–то страшное было в том, что теперь его любящая, нежная мать с такими необычайно горячими ладошками, снимавшими всякие тревоги и печали, стоило ей только коснуться рукой головы юного Эльдара, теперь дрейфует среди космической пыли, без воздуха, без тепла, без любви. Совсем одна. И нет больше горячих ладошек.
Психологи с ранних лет твердят детям, что не стоит страшиться смерти, и что после своей жизни все люди станут звездами.
– Наши тела, – говорят психологи детям, – когда–то давным–давно были звездной пылью, разлетавшейся по расширяющейся Вселенной после Большого Взрыва. Прошли миллиарды лет, и вот кто мы сейчас. А после смерти мы вернемся к истокам, вернемся в эту причудливую карусель вращения галактик и перерождения звезд. Наши тела будут кружить в пространстве, пока их не затянет гравитацией к какой–нибудь звезде или планете, где мы станем их неотъемлемой частью, как были когда–то.
Красиво и даже немного поэтично. Но всё же как–то холодно. Прошло много десятков месяцев, но Лему всё еще не по себе от мысли, что его родная мать совсем одна во мраке, сталкивается с бездной, встречая на пути парящие метеориты. Юный Эльдар Лем, так сильно боялся этого, что полностью отрицал действительность. Он занялся самостоятельным расследованием и даже вступил в тайное общество, которое занималось поисками подтверждений своей совершенно невозможной теории – теории о том, что администрация Моисея, во главе с капитаном, лжет на протяжении почти двух тысяч месяцев. В чем именно заключалась эта ложь, члены общества не обсуждали. Но их предводитель сказывал красочные перспективы будущей реальности в условиях положительного исхода грядущего переворота. Разумеется, никакого переворота не случилось. Тайное общество было раскрыто, его членов осудили на исправительные работы. За Лема вступился капитан. Он чувствовал, что лишившийся материнской заботы ребенок, обезумев от боли утраты и одиночества, просто пошел неверной тропой. Капитан Стругацкий направил Лема к доктору Изабелле и после длительного лечения под её наблюдением, Лем вернулся в общество, приняв все статуты, нормы, требования и указания. В конце концов, он стал Инспектором и был призван охранять порядок и устав, хоть когда–то и усомнился в них.