Лем разглядывал снующих под ним людей и удивлялся происходящим изменениям в их крохотном обществе. Живые существа, каждый со своей индивидуальностью, личными претензиями, своеобразным характером. Раньше, как это теперь Лем ощущал, он относился ко всем этим людям как к единой массе, неделимому целому. Казалось, что воспитанные в одних условиях, запрограммированные одной целью, жители Моисея просто обязаны поступать одинаково, согласно установленным правилам, призванным защищать их социум. Но какие же все они разные!
Преступления Тамары Азаровой и только что совершенное кем–то убийство человека словно раскрыли Инспектору глаза. Каждый из этих полутора тысяч жителей корабля, не взирая на величие общей цели Моисея, преследует лишь свои эгоистичные желания. Но что самое важное, жажда свободной любви, которую запрещали каноны здравого смысла, стала в итоге краеугольным камнем преступлений.
Они называли себя обществом свободомыслящих людей, совершающих первый и великий межгалактический полет. Только свобода осталась лишь в определении. Моисей живет, или точнее выживает, благодаря строгим правилам, жестким ограничением и страху перед наказанием. Десять поколений назад пионеры путешествия отняли у своих потомков свободу, сделали заложниками собственных идей и начинаний, возложили на своих детей неподъёмной тяжести ответственность и обязали исполнять предписания. А кто–нибудь спрашивал? Нет… Нет, Лем не жаловался, ведь они живут хорошо. На корабле комфортная жизнь: не бывает очень холодно или очень жарко, не идут дожди, не дуют ветра. Здесь безопасно! Они хорошо питаются и не бывает перебоев с продовольствием. Им не нужны деньги. Самая большая ценность здесь – это интеллект. Люди научились выживать в новых для человека условиях и делают это превосходно. Но ради чего? Неужели на новой планете человечество заживет так, как не сумело этого сделать на своей?
– Мы свободны и вольны делать что захотим, – диктуют педагоги слова из обязательной обучающей программы.
– Мы свободны и вольны делать то, что захотим, – повторяет очаровательный хор детских голосков.
Вольны и свободны, однако обязаны заниматься тем, что приносит пользу всей миссии, не взирая на собственные интересы и предпочтения.
На Моисее запрещены художники и музыканты, нет писателей и поэтов. И какой вывод приходится делать? Творчество считается бесполезной тратой времени, которого у жителей Моисея больше, чем им хотелось бы. Искусство отражает степень свободы общества. Оно угрожает своим свободомыслием устоям, которые все обязаны чтить и благодаря которым жизнь на Моисее продолжается столь долгий срок. Творчество это полет нескончаемых фантазий, на которые только способен человеческий разум. Творчество это результат работы бездонного воображения, которое твердит без умолку: «Возможно всё!». И именно по этому всякое проявление искусства было запрещено. Нет, конечно, первопричиной всё же является тот факт, что искусство, каким бы прикрасным оно ни было, не насытит пустые желудки. В первые десятки месяцев это было вопросом приоритетов. Позднее, запрет превратился в идеологию.
Моисей полностью поглощен прикладной наукой. Все знания, что первопроходцы взяли с Земли, весь опыт, что был накоплен поколениями, использовался исключительно ради выживания человека в космосе. Ученые занимаются биологией, чтобы добыть пропитание; кулинарией, чтобы полученными продуктами накормить; химией, чтобы создать лекарства, хотя медицина, оздоровляя тела, всё ещё не в состоянии излечить изуродованные души. Инженеры не проектируют что–то новое, потому что их умы ограничены клеткой из ежедневных обязанностей: переделать устаревшее, починить сломанное или не дать сломаться тому, что уже дышит на ладан. Генетики проводили сотни месяцев над усовершенствованием человеческой ДНК, но так и не сумели искоренить мутации, передаваемые от родителей ребенку. И вот тогда был принят последний и самый жестокий запрет – запрет на свободу любви.
«Чувства и отношения – пережиток прошлого, говорил капитан пятого поколения Эрцхайм, и администрация сопровождала его речь одобряющими рукоплесканиями. – Нечто с родни животному образу жизни, нечто не достойное высокоинтеллектуального человека, полетевшего в космос. Прогрессивное общество должно с ответственностью подходить к вопросу самовоспроизведения. Выбор партнера больше не должен быть личным делом каждого. Созданный мной Отдел Учёта станет зорко следить за смешением ДНК и не допустит появления неугодных миссии особей".