– Будет сделано, Инспектор! – Коля шутливо отсалютовал двумя пальцами ото лба.
Юноша облокотился на стол локтями, немного перегнувшись ближе к Инспектору, и, заливаясь густыми румянами, произнес:
– Инспектор, у меня появилось мое собственное дело!
Блестящие от слез волнения и гордости за себя глаза сержанта рыскали по лицу начальника в поисках гнева или досады. Лем лишь поинтересовался деталями.
– Когда я был у Ольги Светловой, после нашей беседы, она обратилась ко мне за помощью. Сказала, что у нее пропал индивидуальным костюм биохим.защиты. Вчера был, а сегодня пропал. Я сказал, что обязательно всё выясню.
– А! Это интересно. – Оживился Лем. – Скажи, Коля, ты разговаривал с Аркадией Черчель?
Сержант утвердительно кивнул головой.
– Какое у нее телосложение?
– Обычное!? – Протянул Коля неуверенно.
– Это само собой разумеется. В телосложении нет чего–то необычного. Тогда такой вопрос. Если рядом поставить обеих девушек, Аркадию Черчель и Ольгу Светлову, они будут похожи?
Коля задумался, мысленно представляя себе этот нехитрый эксперимент.
– Мне кажется, Ольга будет немного повыше. Но в целом они похожи.
Инспектор просиял. Он откинулся на спинку стула и с удовольствием потянулся.
– Если увидишь Ольгу Светлову в ближайшее время, скажи, что её костюм найден, но задержится в участке до выяснений. Без подробностей.
– Как? – Вздохнул Коля, растерянно взирая на начальника.
– Без подробностей. Но костюм у меня, и я могу полагать, что он принадлежит именно Ольге Светловой. Однако, он изрядно испачкан. И к тому же, мне необходимо провести следственный эксперимент, а посему, я его оставлю у себя.
Коля расстроился. От этого его нижняя губа выпятился вперед и даже будно немного надулась. Юноша покраснел, испытываю вероломную неловкость. Он спешно поднялся из–за стола и ушел.
Инспектор остался допивать успокаивающий травяной чай. Он разглядывал множество ужинающих людей. Гул их мирной беседы разносился по столовой. Умиротворенные лица, вовлеченные в интересную беседу, шевелили губами и улыбались. Спокойное окончание очередных суток на Моисее.
– Что значит, закрываешь дело? – Раздался едкий голос начальника безопасности Тэльмана.
– Я, кажется, ни о чем таком не докладывал. – Инспектор сделал глоток остывающего чая и посмотрел на Тэльмана тихим и удивленным взглядом.
– До меня дошли слухи… – начальник безопасности присел напротив Лема. Его глаза испускали раздражение и негодование, а пронзительным взглядом он намеревался прожечь Инспектора. – Почему? Почему посторонние люди узнают о твоих решениях раньше меня?! Я уж не говорю о капитане.
– В этом все дело. Посторонние люди узнают о ходе расследования, даже когда я никому не о чем не говорю.
– Что это значит?
– У меня появилась идея, Тэльман. И если я прав, то уже сегодня мы схватим вороватого взломщика архива.
– И бездействие, по–твоему, это решение?
– Кто сказал, что я стану бездействовать? Я лишь хочу, чтоб все, вплоть до рядового рабочего отдела вторсырья, решили, что мы действительно закрыли это дело. И слух, который распустил я, и который дошел даже до тебя, должен мне помочь.
Начальник безопасности недоверчиво смотрел на Инспектора.
– Твое решение сомнительно. Как, впрочем, и твоя идея, что проникновение может повториться. По–моему, ты пытаешься оправдать свою детективную немощность. Я знал, что не следует тебя слушать. Нужно было, как я и хотел изначально, собрать всех действующих программистов и допрашивать их, пока не получим ответы на свои вопросы.
– Пытка – это не метод. К тому же… впрочем, нет. Я не стану рассказывать тебе свои предположения. Ты станешь трепаться, и в итоге, всё провалиться.
Тэльман гневно фыркнул и стукнул кулаком по столу.
– Ты злишься, потому что тебе нечего возразить. Ты понимаешь, что моя идея хороша. А не соглашаться со мной ты пытаешь исключительно из–за собственного упрямства. И ещё немного из завести.
Начальник безопасности поджал губы, угнетенный внутренней борьбой между неоспоримой логикой Инспектора и желанием, в угоду уязвленного самолюбия, проявить принципиальную стойкость характера и пойти поперек грамотно изложенного решения. Ненавидя и себя, и Инспектора за это, Тэльман согласно кивнул и уже собрался уходить.
Лем остановил его, потянув за рукав с такой силой, что Тэльман низко склонился над ухом Инспектора.
– Пусть все, включая даже тебя, думают, что дело закрыто.
Глава 16
Секретный архив был учрежден в эпоху третьего поколения экспансии. Именно в этот период на Моисее произошла вспышка синдрома Пандорума. Несколько сошедших с ума членов лётного экипажа почти перехватили власть, которой наделен только капитан. Они выражали неясные предположения, обвиняли капитана в том, что он чего–то недоговаривает, утверждали, будто раскрыли какой–то заговор. Конечной их идеей было взорвать стыковочный шлюз корабля, расположенный над палубой пилотирования.