– Мы обретем свободу! – Кричали умалишенные.
Часть своих намерений бунтовщикам удалось привести в действие. Локальным взрывом завалило одно из складских помещений. Позже оказалось, что это был отсек холодильной камеры, в которой хранились человеческие женские и мужские гаметы – будущие, люди, которым предписывалось заселить новую планету. Завал ликвидировать удалось быстро, но целостность криосектора была нарушена, и учёные–генетики пришли к выводу, что биоматериал безвозвратно утерян.
Бунт удалось подавить быстро. Умалишенных изолировали и лечили всевозможными антидепрессантами. Долгое время ходили слухи, что пилоты помешались после того, как пришло последнее сообщение с Земли. Капитан Акира Хонда не стал знакомить перепуганное население Моисея с текстом земного сообщения, побоявшись повторения бунта. Он объяснил, что сообщение было действительно последним, поскольку из–за постоянно увеличивающегося расстояния между Землей и Моисеем связь поддерживать больше невозможно.
– Наши предки, – говорил Капитан собравшимся на палубе Тора растревоженным жителям Моисея, – знали об этом. Последнее сообщение – контрольное. Его текст заранее был оговорен и лишь сигнализирует нам, что мы достигли точки не возврата.
Текст письма он скрыл, лаконично увильнув от ответа.
Немного позже Капитан Хонда выступил перед закрытым собранием Администрации с предложением создания секретного архива.
Спустя сотни месяцев подавляющее большинство жителей корабля не помнило и не вдавалось в подробности событий прошлого. И, разумеется, об архиве их знания были исключительно поверхностные. Есть и есть. Значит, нужен.
Инспектор, а также небольшой круг людей административно–управляющего корпуса и военизированная охрана были посвящены в тайну секретного архива и следовали определенным правилам. Некоторые из правил звучали достаточно важно и даже сакрально:
"Никому не разглашать секретов архива, с которыми были ознакомлены по долгу службы. Не обсуждать сведенья, которые пришлось узнать, следуя долгу службы. Забыть о секретных данных, которые вы были вынуждены узнать, и обязались хранить в секрете, согласно своему долгу службы". Повязанные одной тайной.
В архив отправлялась всевозможная информация. Инспектор предполагал, что это должно быть нечто праздное, серое, лишенное какого–либо интереса и возможности поиметь выгоду. В архиве могли храниться такие сведенья, как состояние корабля и показатели приборов, в которых разобраться могут только пилоты; численность и качество населения – все же нынешние люди сильно отличаются от тех, что остались на Земле; медицинские тайны, сведенья о вспышках эпидемий и отчеты о смерти каждого члена Моисея; протоколы судебных слушаний и вынесенные по ним приговоры, и разумеется, подробный отчет о приведении приговора в исполнение; вся судебно–криминалистическая литература, книжные детективы, криминальные кинофильмы и сериалы (этот раздел архива доступен только Инспектору полиции и является своего рода учебным пособием для каждого поколения полиции); и конечно же прочая всевозможная информация, которую капитан и его приближенное окружение единогласным решением посчитают необходимым скрыть от жителей корабля. Одним словом, скука.
После ужина, когда жизнь на корабле стихла, Лем переоделся в утепленный костюм, взял с собой портативную кислородную маску и отправился в коридор четвертого спального корпуса. Там он вскрыл решетку вентиляционного люка и направился по шахте коммуникаций в тупик палубы пилотирования. Лем полз и чувствовал, что задыхается. Воздух в шахте был свежий, но из–за угнетавшей тесноты Инспектор ощущал обжигающие сердце всплески адреналина, вызываемые приступом паники. Последние пару десятков метров Лем прополз, преодолевая боль в мышцах и суставах по всему телу. Ввалившись в тупик шахты, он с облегчением вздохнул. Ужас был позади.
В двадцать два часа включилось ночное освещение. Синие лампы тускло освещали дверь архива, коридор и часть палубы, которую Лему удавалось видеть сквозь решетку вентиляции. Закончилась пересменка пилотов. На палубе было тихо. Не было слышно даже их разговоров.
В двадцать три часа был совершен первый ночной обход. Высокий и широкоплечий лейтенант второго класса пилотирования появился в синих лучах ночных ламп. Он блеснул фонарем и удалился.