Кадры сменились. Город изменился. Он был всё тот же, но уже более новый. Ещё более высокие здания – ох уже это вечное желание человека стремиться всё выше и выше, – их стало больше, их форма уже не представляла собой строгий параллелепипед – эллипсоиды, шары, трезубцы, завитые спиралью, в виде птиц и даже в форме женской груди. Казалось, будто эти махины не весили сотни тонн, были изготовлены из пластилины и вовсе не подчинялись законом Земной физики. Ещё больше людей. Ещё ярче одежда. Крошечные автомобили ездят на солнечных батареях и управляются компьютером.
Картинка снова сменилась. Всё тот же город. Исчезли небоскребы причудливых форм. Уровень архитектуры стал ниже, умеренней, спокойней. Вернулись прямоугольные формы, четкость и угловатость во всех линиях. Исчезли асфальтовые дороги. Теперь внизу ходили только люди. Ходили по траве, среди цветов и деревьев. Над городом вырос второй уровень. Платформы с небольшими зданиями проплывали высоко среди облаков. Время от времени с них слетали небольшие аэромобили, спускаясь вниз, приземляясь на крыши зданий. Пассажиры высаживались, и аэромобили устремлялись назад. Количество людей на улицах города снизилось. Их одежды перестали быть броскими. Похоже, в моду вернулась классика. Но прохожие по–прежнему выглядели жизнерадостными, они разговаривали по миниатюрным наушникам с невидимыми друзьями; листали новости в прозрачных гибких планшетах; обменивались голограммными фотографиями котиков, смешными оживающими мультяшками и непонятными Лему аббревиатурами.
Видео пошло по кругу.
– И всё это наши прадеды бросили и рванули в космос, – разлился за спиной приятный женский голос.
Глава 21
Лем обернулся. На него с улыбкой смотрело лицо, красивое, с правильными чертами, добродушное.
– Меня зовут Нелли. Я программист. Директор Зарипов сказал, что вы хотите меня видеть.
– Верно. Однако, это всего лишь кадры из земного кинофильма. Кажется, они называли это научной фантастикой.
– Но так могло бы стать. Или уже стало. С тех пор как мы покинули планету прошло много десятилетий. Почему вам потребовалось видеть именно меня, Инспектор? Насколько я помню, мы с вами лично не знакомы. – Спросила Нелли, присаживаясь напротив Лема.
– Не то, чтобы именно вас. Вы здесь лучшая?
– В чем именно? Я отлично играю в дартс. В нашем закрытом клубе я – двукратный чемпион.
– Закрытый клуб?
– Да, клуб любителей дартса. Закрытый, потому что в него играет только наша лаборатория.
– Не хотите проиграть другим? Боитесь, что окажетесь не самой лучшей?
– Как раз по этой причине прочие отказываются с нами соревноваться.
– А что насчет вашей работы здесь? Вы лучшая?
– Меня так называют.
Инспектор открыл голограммный файл с биографией Нелли. Объемный текст заструился в воздухе перед ним.
– Вы окончили обучение в четырнадцать лет. Впечатляет! Почему именно программирование? Степень в физике позволяла вам работать в отделе теоретической физики. Светлые головы им всегда требуются.
– Знаю. Но вся эта теория… Всё одно, что вода в решете. В программировании всё точно, всякое предположение, всякую теорию можно проверить. Ошибся – получил строгий, негативный результат. К тому же, работая здесь, я приношу реальную пользу для жизни на Моисее.
Нелли горделиво вздернула подбородок, с надменностью посмотрев на Инспектора. Лем выключил часы, и голограмма потухла.
– Слушаете музыку?
– Не часто. Она мешает сосредоточиться во время работы.
– А когда расслабляетесь, что предпочитаете?
– Неоклассика. Эту музыку писали Земные композиторы к кинолентам.
– И всё?
– Простите, Инспектор, я не понимаю, к чему эти вопросы?!
– Нет, простите вы меня, Нелли, если я смутил вас и уж тем более задел. Я отнюдь не хотел этого. Последний вопрос. Огонь любит меня?
Девушка долго всматривалась Инспектору в его острые бледно–голубые глаза. Она подождала некоторое время, предположив, что последует продолжение вопроса или хотя бы его пояснение. Когда её терпение лопнуло, Нелли встала и спокойным голосом ответила:
– Я не поняла ваш вопрос. Если он что–то и означает, то мне его содержимое ни о чём не говорит. Потому, если у вас, Инспектор, больше нет ко мне вопросов, я пойду работать. Сегодня праздник и нужно проверить, чтобы все программы работали идеально. Прошу меня извинить.