Не оглядываясь на Лема, девушка вышла. Самоуверенная, преданная своей работе, впечатленная творением человеческих рук. Контроль жизнедеятельности корабля заставляет её гордиться и собственной деятельностью, и самой собой. В её красивой головке просто нет места для каких–то заговоров и прочих бунтарских мыслей. Она знает, что красива и, несомненно, умеет этим пользоваться. Красива и уверенна в себе. Самодостаточные люди больше вызывают симпатию, нежели другие.
Инспектор вспомнил о своей сердечной зазнобе. Элла тоже привлекла его своей уверенностью, твердостью, независимостью. И потому за ней хотелось влачиться. "Потому что понимаешь, – рассуждал Лем, – что никогда не сумеешь взять её, обладать ею в полной мере. Доступный человек не вызывает интереса. Самостоятельный же притягивает к себе словно магнитом. Построенная им запретность бросает вызов, и хочется, во чтобы то не стало, этот барьер преодолеть".
Напротив Инспектора возник мужчина, на вид такого же возраста, что и Лем. Мужчина молчал. Только смотрел прищуренным взглядом в лицо Инспектора. Симметричное лицо было изрисовано густой небритостью. На правой щеке был виден шрам.
– Что вы думаете об огне? – Спросил его Лем.
– Пламя реактора в ядре Моисея дает нам тепло и энергию. – Ответил мужчина. – А вы, Инспектор, видели когда–нибудь живой огонь?
– На плазменной панели. В участке.
Мужчина еле заметно улыбнулся неровной улыбкой. Шрам сковывал некоторые лицевые нервы.
– Кто вы? – Спросил Инспектор.
– Меня позвал сюда Клим. Был очень сердит.
– Вы его раздражаете?
– Я всех раздражаю.
– Уверен, вы наговариваете на себя.
– С чего бы это вам быть уверенным? – Мужчина, оставаясь стоять, снова улыбнулся, с интересом заглядывая Инспектору в глаза.
– Люди так делают. – Лем открытым взглядом спокойных глаз отвечал на взгляд, глядя на мужчину снизу вверх. Инспектор внимательно следил за его лицом, и в нем рождались противоречивые ощущения. – Набивают себе цену. Привлекают к себе внимание.
– Допустим.
– Как вас зовут? – Спросил Лем и тоже встал.
– Станислав. – Ответил мужчина и теперь зачем–то сел.
– Вы хороший программист? – Лем не растерялся. Он остался стоять, лишь слегка облокотившись на стол директора Зарипова.
– Разве есть человек, который о себе скажет, что он плох?
– Значит, вы считаете себя лучшим?
– Ещё бы!
– Но это лишь ваше субъективное мнение.
– Вы спрашиваете или утверждаете?
– О да, иначе бы директор Зарипов прислал ко мне именно вас в качестве лучшего сотрудника своей лаборатории.
– Ясно… Зарипов болван! Его мнение ещё более субъективно. И к тому же он безуспешно влюблен в эту девицу.
– Нелли? И что же, вы считаете, что только это причина её успеха.
– Я считаю, что ей вовсе не место в этом отделе. Шла бы она лучше в пилоты. Работа ей по уму.
– То есть, по–вашему, пилоты – самая низкоквалифицированная работа на Моисее?
– Ненужная.
– Поясните.
Мужчина наклонился вперед и, ехидно скалясь, поглядел на Инспектора исподлобья.
– Зачем кораблю пилоты, если он не летит?
– Что это значит?
– Шутка такая ходит. – Станислав откинулся на спинку стула. – Про пилотов. Маршрут был выстроен двести лет назад и ни разу за всё время ничего не менялось. Моисей держит курс, это контролирует компьютер. Пилоты – ненужная профессия.
– Уверен, капитан с вами поспорил бы.
– О, капитан! Ещё более бесполезный член социума! Жизнь на Моисее не остановиться, если отменить эту должность. Скорее наоборот, жизнь забьет ключом!
– Анархические суждения естественны для любого уклада общества. Не уподобляйтесь этим пережиткам прошлого. В конце концов, мы строим новое поколение человечества.
– Это вы очень верно подметили, Инспектор. А зачем, собственно, вам нужен программист?
– Думал, что потерял пароль от входа в систему безопасности. Но пока ждал вас, разобрался сам.
– Хорошая отмазка. Но мне в любом случае не интересно. Я пойду? – Мужчина поднялся.
– Огонь любит вас? – Спросил Лем.
Мужчина улыбнулся своей кривой улыбкой, но глаза его сохраняли холодность.
– Я думаю, так же, как и вас. – Ответил Станислав и ушел.
Глава 22
На главной палубе объявили начало спектакля. Актёры в причудливых костюмах, выкрашенных во всевозможные цвета, танцевали, корчились и декламировали какие–то стихи. Земная пьеса оказалась максимально адаптированной под настоящее время, так что от оригинала ничего и не осталось. Зрители, не особо вникая в суть, облизывали актёров глазами, полными преданного восхищения, синхронно аплодировали, словно по чьей–либо команде и смеялись, как заведенные. Ученые физики и генетики, инженеры и техники, биологи и зоологи, повара, уборщики, пилоты и администрация – почти все собрались радоваться очередной смене условных цифр.