– …Кто б стал терпеть судьбы насмешки и обиды,
Гнёт притеснителей, кичливость гордецов,
Любви отвергнутой терзание, законов
Медлительность, властей бесстыдство и презренье
Ничтожества к заслуге терпеливой,
Когда бы сам все счёты мог покончить
Каким–нибудь ножом?…
– Мне нужно идти, Элла.
– Как? – лицо девушки приняло обеспокоенный вид. – Вы не останетесь? Ведь это так красиво! И самое интересное ещё впереди.
– Я был бы рад. Но, к сожалению, меня зовут дела. Скажите, Милая Элла, чем заканчивается этот "Гамлет"?
– Толпа сторонников освобождает его из пут. Они совершают переворот. Свергают Клавдия, Полония. В финальной драке ранят Гамлета. Он погибает. А вместе с ним от горя умирает Офелия. Но путь борьбы, положенный Гамлетом, находит свое продолжение. Сотни сторонников принца продолжают борьбу с узколобыми властолюбцами. Они приведут свой народ в новую, лучшую жизнь. Где не будет места вранью.
– Это хороший финал. Жаль, что вы не сохранили хоть кому–нибудь жизнь.
– Эту тенденцию Шекспира было решено оставить. Классика.
– Никогда не понимал его страсти умерщвлять всех до единого героев.
– Вечная драма жизни. Всё, что дышит во Вселенной, рано или поздно, должно быть преданно забвенью.
Инспектор любовался теплом Эллиных глаз. Она смотрела на него с необычайной нежностью. Возможно, впервые за свою жизнь Лем ощущал это щемящее грудь чувство радости, эту сложную химическую реакцию, когда гипофиз вбрасывает окситоцин в кровь, от чего она практически закипает. И бабочки оживают в животе. И словно вырастают крылья за спиной. И хочется смеяться, улыбаться… Хочется предаваться любви, потому что только это важно. Войны, заговоры, Гамлет этот, таинственный хакер со своим огненным фетишем, законы, правила, треклятый отдел Учёта, никчёмная бюрократия… Какая всё это чушь! Всё лишь бредни… Одно только важно! Вот это чувство, ощущение, когда он и она, глядя друг другу в глаза, испытывают невыразимое словами притяжение… Притяжение....
Лем обхватил Эллу за плечи и прижался к её губам. Девушка вздрогнула, но смело приняла поцелуй, обвив руками Инспектора за шею.
– …Прелестная Офелия! – О Нимфа!
Грехи мои в молитвах помяни!
Закончил Гамлет. Публика разразилась аплодисментами, свистом и ором восхищения. Элла смущенно отводила глаза, но продолжала крепко держать Лема за руку.
– Я скоро вернусь. Честное слово! Только разрешу одну головоломку.
– Вы его арестуете? – Обеспокоенно спросила Элла.
– Кого?
– Человека, к которому сейчас пойдете. Арестуете?
– Надеюсь на это.
Элла набросилась на Лема, крепко обнимая его.
– Удачи! – Прошептала она ему на ухо и поцеловала в шею.
Глава 23
Лаборатории по всему Моисею были практически пусты. В отделе сельского хозяйства дежурило несколько скучающих человек. Они удивленно встретили Инспектора, но не стали ему возражать. Лем проследовал в зоосад. Животные в загонах лениво жевали траву и синтезированный белковый корм. Поилки с водой были полны, загоны вычищены. Тепло и никаких тревог. А ведь они даже не понимают, что находятся на космическом корабле, что летят в космосе! И никогда не узнают. Да им это безразлично. Они получают свой корм, получают заботу, размножаются. Выполняют физиологические задачи, поставленные перед ними природой.
Холод звезд, вращение галактик, взрывающиеся солнца, сияние водородных облаков, полчища безмолвных осколков планет, а возможно и погибших цивилизаций, сжирающие всё подряд черные дыры и одна для всего этого огромная пустота. Как это красиво! Но животным нет до этого дела. Вселенная всегда было тревогой только для человеческого сердца, его пытливого ума. Бессмертная красота. Как это странно… Бездонные небеса притягивали взор, засасывали, так что человеку захотелось в них провалиться. И вот отрывок цивилизации уже здесь, несётся навстречу неизведанному.
– Вы в этом уверены? – Раздался тихий голос за спиной. – Не оборачивайтесь! – Воскликнул мужчина, предвидев намеренье Инспектора повернуть голову.
– Это бессмысленно. Я вас узнал по голосу. Мы общались сегодня. Вы – Станислав.
– Что значат наши имена? Пустое звучанье. Нас так много, и мы так похожи, что просто необходимо давать нам названия. Человек всему хочет дать название. Иначе он сойдет с ума в этом безымянном хаосе.
– А я думал, что мы используем имена для комфортного общения. Вы спросили, уверен ли я. В чём?
– Вы смотрели на этих бедных животных, запертых в клетках. Вам ведь жаль их. Возможно больше, чем себя, возможно меньше. Но вы точно знаете, что живым существам место на сочных пастбищах, а не взаперти. И людям здесь не место.