Пыль забилась в нос. Лем открыл глаза. То, что прижимало Лема к полу начало шевелиться и стонать. Начальник безопасности освободил Инспектора, сгруппировался и в одно мгновение оказался на ногах. Он помог Лему подняться.
– Надо бежать, Лем! Скоро нас засосет в вакуум! Скорее!
– Что произошло? – Спросил Инспектор. – Такой черный дым… и запах. Ты чувствуешь запах? – Лем облизал губы. – Это пыль.
– Вероятно взрывчатка раскрошила металл…
– Это невозможно, здесь литые сплавы. Что–то нет так…
Инспектор быстрым шагом, немного прихрамывая, пошел к гидравлическим воротам. Они были изогнуты и искорёжены взрывом. Образовавшаяся щель оказалась достаточной, чтобы человек сумел в неё пройти. Лем закрыл лицо рукой и прошел в щель, в густой серый дым, наполненный взвесью крохотных частичек неизвестного вещества.
Тэльман помедлил, раздумывая над тем, чтобы бросить здесь этого любознательного дурака и поспешить спасаться самому. Но всё же он последовал за Инспектором.
– Ты хочешь там погибнуть? – доносился до Лема приглушенный голос начальника безопасности.
– Если бы взрывом выбило шлюз, то мы бы уже были мертвы. Что–то не так…
Сквозь кромешную тьму, сквозь дым и пыль их глаз коснулось вибрирующее сияния. Невероятно яркое, оно мерцало и словно переливалось.
Мужчины остановились и долго всматривались в свет, гадая о природе его происхождения.
– Как думаешь, что это? – Шепотом спросил Тэльман.
Лем пожал плечами, заворожено разглядывая таинственное свечение. Он был таким ярким! Таким теплым!
– Может, это сияние какой–то звезды? – продолжал спрашивать Тэльман. – Мы же пролетаем мимо звезд?! Наверное, взрыв не разрушил шлюз, но открыл иллюминатор… Это значит, что мы не умрем, Лем! Всё в порядке!
Тэльман хлопнул ладонью Инспектора по плечу и побежал к свету. Его чернеющий силуэт уменьшался, не реалистично подпрыгивая и размахивая руками. Лему вспомнился старинный мультик, нарисованный Волтом Диснеем. Персонажи в нем двигались так же неестественно. Сейчас это казалось странным и пугающим.
Начальник безопасности добежал до сияния, остановился, что–то в нем разглядывая. Он обернулся и взглянул в темноту, в которой, замерев, продолжал стоять Инспектор. Лица Тэльмана разглядеть не удавалось, но Лем точно знал, что он охвачен волнением. Тэльман помахал рукой Лему, сказал что–то и сделал решительный шаг в сторону света. Мгновение – и Тэльман исчез.
Глава 27
Тэльман не возвращался. Лем напряженно следил за равнодушным сиянием, поглотившим начальника безопасности. Беспокойство поднималось откуда–то из глубины и теплыми волнами охватывало Инспектора, отражаясь нарастающей дрожью в руках. Он медлил, хотя в голове пульсировала мысль, горевшая, как назойливая красная лампочка, пыталась сдвинуть Лема с места. Даже не мысль, как четко сформировавшаяся идея, обрамленная точно подобранными словами, а совокупность интуиции, стремления удовлетворить любопытство, побороть страх и, наконец, предпринять хоть что–то.
Лем медленно двинулся вперед. Пыль постепенно оседала. Глаза почти перестали слезиться и дышать становилось легче. Инспектор остановился на расстоянии одного шага от пятна света на полу. Ему хотелось одновременно и заглянуть в эту белоснежную пропасть, от которой начинали болеть глаза, и остаться в тени. Лему казалось, что свет – это некая живая субстанция, от которой, если она прикоснется к нему, будет уже не спастись, и его затянет в неведомую белёсую пустошь.
Инспектор почувствовал дуновение, как бывает, когда стоишь у самой решетки вентиляции. Но это дуновение было иным – теплым, нежным, в меру влажным и несло в себе массу каких–то запахов. Как–то похоже пахнет в миниатюрном ботаническом саду, где листья и цветы всех растений испускают свой живительный сок, привлекая пряным и сладким ароматом насекомых. Ласковое дуновение будто несло в себе всю суть жизни.
Лем выдохнул и решительно, твердой поступью пошел на свет.
Яркость усиливалась и вызывала нестерпимую боль, так что Инспектору пришлось прикрыть глаза ладонью и смотреть на свет сквозь пальцы. Он споткнулся обо что–то твердое, что как ему показалось, разлетелось при этом на куски, рассыпалось, развеялось. Лем так и не понял, чем это было. Свет разрастался и разрастался, становясь теплея, обдавая жаром кожу, и, наконец, проглотил Инспектора, выплюнув в огромное до головокружения пространство. Лем зажмурился и замер в напряжении, как гитарная струна. Дуновение, которое он ощущал ранее, стоя в нерешительности в своем мнимом укрытии, стало сильнее. Оно обнимало его целиком, проникало под одежду, охлаждало мягкими поцелуями кожу. Из глубины памяти на поверхность всплыло слово «ветер».