Не знаю, сколько я так пролежала, не слыша и не видя ничего. Постепенно начала приходить в сознание и всё вокруг вижу как в замедленной съёмке. Кругом меня звуки, а сама я оказалась под камнями, мне тяжело дышать, и эта грязь не дает вздохнуть, так что начинаю кашлять. Пытаюсь отодвинуть деревянную балку, упавшую на меня и наконец-то выбраться, но все попытки тщетны.
- Сюда, еще одна! - слышу я.
И в следующую минуту, всю тяжесть убирают и я оказываюсь на свободе.
- Марина, Марина! - ко мне подбегают девочки, вытирая слёзы, обнимают,- ты жива! Как же ты нас напугала. Мы думали. что ты всё, это, умерла.
- Ну всё всё хватит, успокойтесь, я жива, со мной вроде все хорошо, - пытаюсь утешить их.
Я озираюсь по сторонам и вижу нашего учителя по математике, Николая Андреевича, раговаривающего с людьми в военной форме. Поворачивая мою голову, Алла шепчет мне:
- Марина, Николай Андреевич сказал, что только мы остались живыми в школе.
Не веря своим ушам я спрашиваю:
- Что? Но как? Не может этого быть! Школа была полна детьми. Алла, эти невинные дети, они, что, все умерли?
- Да. И не только они. Аркадий Семёнович с семью учителями и все, кто находился в школе погибли. Погибли все, кроме нас.
Нет, нет, нет. Я не хочу в это верить. Я не верю. Это какой-то страшный сон. Этого не может быть! Пока я была в состоянии шока, к нам подошёл мужчина в военной форме.
- Старший лейтенант Гуликов,- представился он,- девушка, с вами всё в порядке? Да? Хорошо. Ввожу вас в курс дела. Германия напала на нас и это означает, что начинается война. Нужны солдаты и, к сожалению, их очень мало. Как я понимаю вам 18 уже есть? - мы непонимающе киваем, - мне очень жаль, что вам придётся столкнуться с этим, но ничего не поделаешь. Сегодня вы вступаете в ряды армии СССР.
Не успев отойти от шока поле слов Аллы, как я опять впадаю в это состояние. Услышав слова лейтента, к нам подбегает учитель математики и перебивая, говорит:
- Они никуда не пойдут! Они же еще дети!
- Им есть 18, так что они уже не дети, - не слушая Николая Андреевича, продолжает,- и сегодня вы уедете на обучение. Собирать свои вещи или ещё что-то такое не стоит. Вам они не понадобятся. Сегодня вы вступите во взрослую жизнь,- смотрит на свои часы и добавляет, - ровно через час за вами приедет грузовик. Мне очень жаль, но это приказ, придется выполнять.
Оставив нас в полном недоумении, он разворачивается и уходит. И сразу же после его ухода, нас обнимает Николай Андреевич и шепчет нам:
- Девочки, я этого так не оставлю, вы никуда не поедете. Я вас никому не отдам. Слышите? Никому.
- Николай Андреевич, вы не можете нас прятать. Это против закона. Вас могут арестовать или ещё что хуже, - говорит Арина.
- Мне всё равно. Это неправильно. Есть и другие люди, пусть они служат, а не вы.
- Ну что же вы, Николай Андревич, это же приказ, его нельзя ослушаться.
Слова Арины доходят до меня только через несколько секунд. Действительно, это приказ, и его невозможно ослушаться. И понимаю, что сегодня детство для нас закончилось. Я встаю и говорю:
- Николай Андревич, не беспокойтесь за нас. Мы поедем, а там была-не была, посмотрим.
Учитель смотрит на нас с неодобрением:
- Мне это совсем не нравится, но не смею вам перечить, надеюсь вы осознаете что делаете. Времени у вас мало, пошли, поищем вам хотя бы еды в дорогу. Путь предсоит вам нелегкий.
В следущий час мы искали еду и собирали его в мешок. А когда прибыл грузовик, нас сопроводили и усадили на него. Кроме нас там были и другие люди разных возрастов. Мы быстро попрощались с учителем.
- Берегите себя и друг-друга,- сказал он нам напоследок.
Грузовик тронулся. Мы уезжали и прощались с родными местами и с родным городом. Мы прощались с беззаботной и счастливой жизнью.
Глава 2
Не знаю сколько мы ехали, но когда я проснулась, мы заезжал на какую-то, огражденную забором, территорию. Грузовик остановился. Мы начали вставать и спрыгивать с него. Когда последний человек спустился, наш транспорт развернулся и уехал. Думаю, что он поехал за новыми солдатами.
К нам подошёл офицер, лет так 27, не больше, и спросил:
- Новобранцы значит? - мы неловко кивнули и, заметив нас, усмехнулся, - во дают, и баб притащить умудрились. Вы хоть оружие держать умеете?
Ясное дело, это был риторический вопрос и ответ ему не требовался.
- Ладно, черт с ним. Зовут меня Кирилл Афанасьевич. И пока вы здесь находитесь, я за вас отвечаю. Скажу сразу, дурачиться вам никто не даст. Это не детский сад, а война! Обучение будет длиться ровно три месяца. За эти недели вам предётся многому научиться, - чётко отчеканил он, - всем все понятно? А теперь направо и шагом марш за мной.