Взгляд Денора стал еще мрачнее. Нестерпимее, ужаснее. Положив ладони в карманы брюк, он еле заметно наклонил голову набок.
— Рассказывай, — произнес он так, что становилось ясно — уйти от разговора не получится. И альфа вновь посмотрел на мое запястье, которое я тут же убрала за спину. Но на этот раз он уже успел скользнуть взглядом по метке.
Мысли вихрем начали кружить в голове, потому что мне нужно было дать лишь необходимую информацию и ничего лишнего. При всем этом, чтобы у него не появилось ощущения, что я пытаюсь что-то скрыть.
— Когда ты четыре года назад сорвался с обрыва, с твоей памяти стерлись пару месяцев. Именно тех, которые мы с тобой вместе провели в закрытом колледже. Тогда… Я случайно прикоснулась ладонью к твоим губами и у тебя возникла метка Жажды. Это… было ужасное время.
Поднимая руку, я потерла лицо ладонью. Сильно. До жжения. Вообще не смотря на альфу и не желая знать, что сейчас было в его взгляде, который я настолько сильно, буквально до жжения ощущала кожей.
— И нам пришлось переспать. Иначе бы метка тебя убила бы. Но мы вдвоем этого не хотели и сразу после одной ночи все закончилось, — произнося это, я нервно пыталась следить за каждым словом.
Упуская подробности того, что до этой единственной ночи было достаточно интимности между нами. Не посвящая в то, что он сам вынудил меня стать его настоящей девушкой. И то, чем все это закончилось в том жутком лесу, когда он был готов буквально убить меня, но сам свалился с обрыва.
— Оказывается, у нас с тобой куда более богатая история прошлого, — Ашер произнес это так, что у меня все тело сжалось. Он медленно обошел меня и я почувствовала себя так, словно вокруг меня расхаживал безжалостный хищник. — О которой ты умолчала.
— А почему я тебе хоть что-то должна была рассказывать? — я сжала ладони в кулаки. — Повторяю, к детям ты никакого отношения не имеешь и меньше всего на свете я хотела, чтобы такой человек, как ты находился рядом с ними. И… Ты всегда был ужасен. Даже сейчас мне пришлось бежать из твоего дома, так как ты меня уничтожить собирался. Поэтому, не тебе винить меня в том, что я тебе не рассказала.
— Сколько у нас с тобой детей? — Денор остановился за моей спиной. Так, что я его дыхание почувствовала на своей макушке. И сам вопрос ножом, до крови полоснул по сознанию.
— Двойняшки. То есть, только те, кого ты увидел, — произнесла через силу. Мне и двойняшек было тяжело выносить. Если бы я забеременела тройняшками, наверное, на этом и закончилась бы.
— Как их зовут?
— Тебе это не нужно. Ты к ним никогда не подойдешь.
— Я хочу знать имена своих детей, — эти слова жестко полоснули по мне и я, вздрогнув, резко отошла.
Вернее, собиралась это сделать, но не успела. Ашер взял меня за руку и посмотрел на метку. Она тут же обожгла жжением и по его взгляду я поняла, что это обоюдно. В этот момент его будто бы ломало на части. Кроваво, жестоко. И я с ужасом заметила, что на наших метках обоюдно начало вырисовываться несколько одинаковых витков. И вместе с этим воздух вспыхивал. Сжигал.
Тело Денора напряглось так, словно превратилось в сталь и взгляд стал практически безумным. Особенно в том, как он наклонился к шее и сделал глубокий вдох.
Я резко вырвалась и отбежала от него, спиной прижимаясь к стене. Смотря на альфу практически панически.
Некоторое время Денор стоял неподвижно. Смотрел на меня так, что это даже человеческим не веяло. Скорее, диким. Животным.
— А насчет этого ничего не хочешь сказать? — он не просто прожигал взглядом, он буквально испепелял меня.
6
— Мне нечего тебе сказать, — я лихорадочно, тревожно накрыла запястье ладонью, ногтями чуть ли не до крови впиваясь в метку. Меня до нервного срыва пугали те несколько новых витков, которые только что появились и ныли они так, словно мне руку прожигало. Что вообще это может значить?
Но еще сильнее, до судорожной дрожи и шипов насквозь пронзающих тело, меня пугал Денор. То, что грубые, безупречные черты его лица сейчас наливались сталью. Голубые глаза становились практически черными и, зрачки сужаясь, приобретали животный вид. Само по себе это выглядело жутко. Как полное лишение самоконтроля. Ощущалось еще хуже. Тревожнее. Ужаснее. Особенно в том, как альфа делал глубокие, беспрерывные вдохи.
Медленно подняв руку, Ашер ею сжал балку дверного проема. И я с содроганием дернулась, всем телом вжимаясь в стену, когда альфа сжал ее с такой силой, что дерево под его ладонью хрустнуло и поломалось. Он вообще выглядел так, что становилось ясно – сейчас находиться рядом с ним небезопасно.