— Я больше не девятнадцатилетний пацан и прежде чем делать выводы, предпочту тебя выслушать. Поэтому, говори.
Денор отстранился от меня и я только сейчас смогла сделать выдох, видя, что Ашер сделал несколько шагов назад и достал из кармана сигареты. Луна уже начинала действовать. Его глаза становились животными, но пока что Денор держался.
— Я не спала ни с кем кроме тебя и…
— Знаю.
— Знаешь? Но ты же только что говорил, что я тебе изменяла.
— Допустим так, я не «знаю», а предпочитаю доверять тебе, - Ашер подкурил сигарету. — Мое доверие стоит дорого, но ты мать моих детей и моя желанная женщина. Я не собираюсь портить то, что у нас есть сейчас, очерняя тебя какими-то там подозрениями.
Денор сделал глубокую затяжку, затем выдохнул рванное облако дыма.
— Тем более, у меня кое-что не вяжется. Ты же не шлюха. Долго боялась спать со мной и я не думаю, что сразу же раздвинула ноги перед другими.
Я сильно прикусила кончик языка. После этих слов Денора стало намного легче, ведь я действительно боялась, что произойдет то, что было четыре года назад. Что я вновь буду убегать от него по лесу.
— Я правда ни с кем не спала. Я даже не понимаю, про какие слухи ты говоришь. А то, что ты в комнате какого-то парня почувствовал мой запах и увидел мое нижнее белье… Может ты что-то перепутал?
— Нет, я ничего не перепутал. Я в таком никогда не ошибусь.
— Но этого не может быть.
— Давай, Рейра, рассказывай, что там была за толстовка? То, что я в тебе не сомневаюсь, не означает, что я не хочу знать все, — Денор посмотрел в окно. Вернее, на небо. Луна уже начала появляться. — И очень надеюсь, что уже теперь ты ничего не будешь скрывать.
43
Ашер резко подался вперёд.
— Ну? — его голос был хриплым. — Говори.
Я сделала вдох, будто перед прыжком в ледяную воду. В горле был ком. Всё внутри дрожало.
— Это было в библиотеке, — проговорила я коротко. — Толпа, кто-то зацепил блузку — и она разорвалась. Я убежала за стеллажи, чтобы скрыться. А он… он там сидел. Я попросила ветровку, чтобы прикрыться. Он дал — и всё.
На лице Ашера не мелькнула эмоция сомнения — оно стало каменным. Вены на шее выступили, челюсть задрожала. Альфа следил за каждым моим словом.
— Ты надела его вещь, — сказал сухо.
— Я просто хотела прикрыться, чтобы никто не увидел меня полуголую. Это был единственный выход.
Денор повернулся, и его профиль стал отчётливым на лунном фоне — резкий, опасный.
— Позже я пошла вернуть ветровку. Притащила её и решила — оставлю в раздевалке спортзала. Думала, он увидит и заберёт. Я не думала, что он там будет. Но он вышел из душа в полотенце. Я застыла. Хотела уйти, отдать и уйти. Но вдруг свет вырубился. Дверь захлопнулась. Мы остались заперты в темноте — вдвоём.
Я ощутила, как воздух в комнате потяжелел, но все равно продолжила:
— Я… мне стало плохо от темноты, — выдавила я. — Я начала паниковать. Он взял меня за руку, чтобы я не упала. Включил фонарик, позвонил друзьям. Дверь открыли. Мы вышли. Ничего больше не было.
На некоторое время в комнате повисла тишина и в ней я почему-то чувствовала себя жутко нервозно.
— Ты злишься на меня? – нервно спросила.
— На тебя — нет, — Ашер еле заметно качнул головой. — Я злюсь на себя за то, что довел тебя до такой степени, что ты боялась рассказать мне даже что-то такое.
Я очень медленно выдохнула, затем задержала дыхание, когда почувствовала, что Денор сократил между нами расстояние. Его ладонь легла на мой затылок и наши губы оказались в миллиметрах друг от друга.
— Я найду его, — сказал тяжело.
— Ашер, не нужно. Это уже было давно и…
— То, что это было давно, не меняет того факта, что кто-то держал у себя твое нижнее белье и рассказывал всем о том, как сладко тебя трахал.
Я пыталась что-то возразить, остановить его, но не успела: он схватил меня за талию и плечо, и я почувствовала, как воздух исчезает. Его руки были железными, но в них не было мягкости — только решимость удержать, не отпустить, не дать уйти.
— Ашер… — слово сорвалось с губ с привкусом ужаса и надежды одновременно.
— Тише, — прорычал почти по-животному. — Сегодня ты со мной.
Он поднял меня, и в одно мгновение мир повернулся. Все произошло быстро. Матрас прогнулся, и я оказалась под его весом, прижатая к поверхности. Сейчас же вся тяжесть была не только физической — она давила на грудь, на горло, на сердце.
Альфа навис надо мной, и в его взгляде горел тот самый серебристый огонь луны; дыхание было тяжёлым, горячим, резким.
— Никто больше не прикоснётся, — прошептал Денор, и каждое слово разрезало тишину. — Никогда. Кроме меня.