В детской логике просьба звучала смешно: научить куклу строить башню — вполне серьёзная задача для ребенка. Ашер кивнул самым:
— Конечно, научим. Но давай сначала вместе позавтракаем, хорошо?
Дети радостно согласились. Мы дружно направились в столовую. По пути Клэр не отпускала руку Ашера, пританцовывая от переполнявшей её энергии.
Завтрак прошёл в весёлой суете. Когда Клэр случайно опрокинула стакан сока Ашеру на колени, она тут же виновато прошептала своё «Плости». Но Ашер только улыбнулся и мягко вытер ее и себя салфетками — ни капли раздражения, одна лишь безграничная нежность. Моё сердце вновь переполнилось любовью, глядя, как бережно он относится к детям даже в такие моменты.
После завтрака мы всей семьёй отправились на прогулку в сад, окружавший наш особняк.
Позже, когда солнце поднялось выше и начало припекать, мы вернулись в дом. Дети набегались и вскоре задремали у себя в комнате, окружённые плюшевыми мишками и куклами. Отец решил дать нам пару дней привыкнуть к новой реальности и заодно поехал на пару дней по важным делам.
Мы прошли в гостиную.
Ашер прикрыл за нами дверь и обернулся ко мне. Я остановилась у окна, глядя на сад, где ещё совсем недавно смеялись наши дети. В груди всё ещё тёплым эхом отзывались утренние радостные моменты, но поверх этой теплоты незаметно налегала тяжесть тревоги. Я чувствовала, как Ашер подошёл ближе и мягко коснулся моей руки.
— О чём задумалась? — тихо спросил альфа.
— Думаю о том, как нам дальше быть, — призналась я. — Сегодня утром я поймала себя на мысли, что я наконец… счастлива. По-настоящему. И от этого мне стало страшно.
Ашер сжал мою руку крепче, но промолчал, позволяя мне продолжить. Я старалась подобрать слова:
— Страшно, потому что я боюсь это потерять. Нашу семью… нас. — Голос нехотя дрогнул.
Я опустила глаза. Произнести вслух свой страх оказалось неожиданно тяжело, будто, признавая его, я делала шаг навстречу реальной угрозе. В наступившей тишине ясно слышалось только наше дыхание.
Наконец Ашер заговорил, и голос его прозвучал уверенно:
— Рейра, мы не делаем ничего плохого. Мы просто хотим быть семьёй. Настоящей. — альфа слегка повернул меня к себе, и я подняла взгляд. В его выражении было спокойствие и твёрдость, которые всегда помогали мне держаться.
— А как же дети? — прошептала я. — Если начнётся скандал, если пресса… Я не хочу, чтобы на них обрушилось осуждение только из-за того, что их мама и… — я запнулась, потом всё же выговорила: — и папа решили быть вместе.
— Их не тронут, обещаю, — серьёзно ответил Ашер. — Я защищу вас всех, чего бы мне это ни стоило.
Я видела по его лицу: это не просто красивые слова.
— Я тоже буду их защищать, — тихо добавила я. — Мы вместе.
Он улыбнулся уголками губ и притянул меня в объятия. Несколько секунд мы просто стояли, прижавшись друг к другу. Его сердце размеренно стучало у моего уха, и этот ритм действовал на меня успокаивающе.
— Я уже звонил Роберту с утра. Он готов организовать пресс-конференцию хоть завтра.
Я удивлённо приподняла брови: оказывается, Ашер обдумывал это не меньше моего и даже успел сделать шаги, пока я сомневалась.
— Завтра… — повторила я, ощущая, как сердце пропустило удар. Так скоро. Страх вспыхнул на миг, но я постаралась его подавить. Если Ашер уже назначил дату, отступать было поздно. Да я и не хотела отступать — просто нужно было собраться с духом.
— Это будет закрытая встреча для прессы в городе, — продолжил, бережно поглаживая мою руку. — Только избранные журналисты, которым мы доверяем, никакой случайной публики. Мы сами всё расскажем, на наших условиях. Роберт позаботится, чтобы нас услышали.
— Хорошо, — негромко сказала я, наконец собрав решимость в кулак. — Тогда завтра.
Ашер мягко улыбнулся мне, глаза его потеплели.
— Я горжусь тобой, — прошептал альфа, коснувшись лбом моего лба. — Знаю, как тебе трудно.
Я прикрыла глаза и чуть приподнялась на носках, чтобы коснуться его губ коротким поцелуем.
— Спасибо тебе… за то, что ты со мной, — выдохнула я едва слышно.
Он только крепче обнял меня в ответ.
***
После полудня мы вышли из здания где прошла конференция.
Я помнила, как сердце билось где-то в горле, пока мы ждали за кулисами. Весь утренний мандраж, дрожь пальцев, бесконечные сомнения — всё это преследовало меня до самой сцены. Даже одежду я выбирала, словно от неё зависела судьба мира. В итоге остановилась на скромном костюме, и лишь тогда чуть-чуть смогла дышать ровнее.
Когда двери открылись и свет ударил в глаза, у меня на миг подкосились ноги. Я видела чужие взгляды, видела камеры и знала: пути назад нет. Всё, что мы скрывали столько лет, сейчас прозвучит.