— Ты выглядишь шикарно, — сказал альфа.
— Перестань раздевать меня взглядом, — сказала я, прижимая холодное стекло к губам. — Я не смогу вести себя прилично.
— Значит, не веди, — ответил Ашер, даже не пытаясь выглядеть невинным.
Я положила локоть на стол и чуть наклонилась. Из этой точки я видела, как в его зрачке виднелось моё отражение. Альфа тоже наклонился. Наши голоса стали ниже, ближе к шёпоту.
— Хочешь, чтобы я сорвалась? — спросила я.
В последнии дни, от эмоций, которые меня переполняли, я была такой же ненасытной, как сам Денор.
— Хочу, чтобы ты перестала сдерживаться из-за приличий, — ладонью он нащупал моё колено под столом. Большой палец лениво провёл по коже чуть выше чулка. Меня дернуло — едва заметно, но Аш почувствовал.
— Здесь? — уточнила я, хотя ответ уже слышала в его дыхании.
— Везде, где захочешь, — продолжил прожигать взглядом. — Расскажи, что ты хочешь сделать прямо сейчас?
— Хочу опуститься под стол. Медленно, — я провела языком по нижней губе, ощущая солоноватый вкус вина. — Коснутся твоих штанов. Довести тебя до дрожи. И медлить,до того, как ты попросишь действовать быстрее.
Ашер коротко выдохнул и убрал руку с моего колена… только чтобы скользнуть чуть выше. Я обожгла его взглядом. Если бы музыка резко оборвалась — меня бы выдала тишина: я дышала слишком жадно и громко.
— Вставай, — сказала я внезапно.
— Сейчас? — Денор приподнял бровь.
— У тебя есть возражения?
— Ни одного.
Я провела его через узкий проход к туалетам. Едва дверь женской кабинки захлопнулась, я упёрлась лопатками в холодную перегородку, а пальцами впилась в его рубашку, притягивая к себе. Поцелуй вышел таким же, как мы оба хотели — жадным, горячим. Ощутила как руки легли мне на талию и сразу — ниже, пальцы скользнули под ткань юбки, по внутренней стороне бедра. Я застонала.
Ашер скользнул ниже. Я запрокинула голову и ухватилась пальцами за его волосы, когда язык прошёлся там, где я уже горела. Металл перегородки холодил кожу, контрастируя с его ртом, его горячими ладонями на моих бёдрах. Я слышала собственные срывающиеся звуки и понимала, что не хочу их глушить. Я хотела, чтобы он слышал всё. Хотела, чтобы он с ума сходил от того, что делает со мной.
— Ещё, — простанала я.
Ашер продолжил. И когда напряжение в животе перешло тот тонкий невидимый край, я прогнулась так резко, что забыла дышать. Мыслей не осталось — были только световые вспышки под закрытыми веками и дрожь, добирающаяся до самых пальцев. Он удержал меня, пока я возвращалась из этой белой пустоты, и поднялся, вытирая уголок губ большим пальцем — нахально, красиво, возбуждающе.
***
Мы доехали до дома почти молча — но это молчание было не пустым, а плотным, насыщенным дыханием и взглядами, от которых в машине становилось жарко. Я видела, как его рука крепче сжимает руль, когда я специально медленно закидывала ногу на ногу. Он видел, как я прикусывала губу, пряча улыбку. Всё было слишком очевидно, и это заводило ещё сильнее.
Дверь дома хлопнула за нашей спиной — и я тут же оказалась прижатой к ней всем его телом. Поцелуй — снова, и снова, и снова. Мои ладони скользили по его спине, его поцелуи опускались ниже — на линию челюсти, шею, ключицы. Я тонула в этом возбуждении.
Ашер подхватил меня на руки. Я обвила его ногами, коротко выругалась — от нетерпения, от того, как легко у него получалось делать меня слабее. Мы не стали тратить время на коридоры. Альфа опустил меня на стол в гостиной — свет из окна лежал узкой полосой на моём животе, когда он отодвинул ткань и провёл ладонью снизу вверх.. Я выгнулась к его пальцам, почти плача от того, насколько хотела. Он наклонился, коснулся языком, там, где я была мокрой, и я прикусила костяшки пальцев, чтобы не кричать.
— Руки убери, — велел тихо. — И смотри на меня.
Я посмотрела. И почти умерла от того, как он на меня смотрел в ответ — с концентрацией, с голодом, с нежностью, от которой у меня горло сжималось. Ашер медленно, методично доводил меня до той грани, где всё переставало быть выносимым, а потом отступал, не давая мне кончить.
— Пожалуйста, — сказала я впервые за вечер. Сломалась. Сдалась.
Ашер поднялся, сорвал с себя оставшуюся одежду и вошёл во мне одним твёрдым, глубоким движением. Я обхватила его сильнее, ногти впились ему в спину, он только рыкнул тихо — и ускорился. Мы потеряли счёт времени: оно подсчитывалось теперь по его толчкам, по моим вздохам, по ударам сердца, которые барабанили друг о друга. Он был горячим и тяжёлым, двигался быстро, уверенно, и меня бросало в дрожь от каждого его «ещё». Когда разряд прошёл через меня второй раз, я почти расплакалась — и алфа накрыл мой рот своим, глуша этот сорвавшийся звук. Сам сорвался следом, уткнувшись лбом мне в щёку и выдыхая моё имя так.