Отличное начало семестра, Катя. Он тебе такой рейтинг организует к экзамену. Не позавидуешь.
Сжимаю в руке мел и сдерживаю слёзы. Подонок. Нет слов больше.
***
– На сегодня достаточно. Остановимся на достигнутом. Всего хорошего, студенты.
Мои одногруппники радостно подскакивают, смахивая учебники и тетради со стола. Таня подходит ко мне, сочувственно заглядывая в глаза.
– Пойдем?
– Нет, извини. Ещё список должников нужно оформить и заполнить результаты по тестам, – потираю лоб, готовясь к моральному изнасилованию мозга. Да, я часто оставалась с ним один на один, занимаясь всякой ерундой, в роде той, что сказала Тане. – Ты иди, все нормально.
– Ну смотри. Позвони мне обязательно, как освободишься. И одна ни в коем случае не возвращайся, уже темнеет.
Киваю, улыбаясь своей подруге. Какая же она заботливая. С первого курса с ней дружу. Таня - это, пожалуй, самый светлый человек в нашей группе. Низкого роста, с рыжими волосами. Носик курносый, да бровки домиком. Довольно милая внешность, притягивающая противоположный пол.
– Фомина, Вы хотите что-то спросить или специально задерживаете старосту? Если нет вопросов, просьба покинуть аудиторию.
Низкий и не терпящий возражений голос прерывает беседу. Ох, кто бы сомневался.
– Все-все, иди.
Таня выпорхнула, как бабочка. Хотела бы так сделать. Но я в капкане.
Адам Рустамович пишет что-то в журнале, не обращая на меня внимания. Чёрт, как же хочется устроить взбучку. Вместо этого я заполняю документы, погружаясь в свои совсем не радужные мысли.
***
– Адам Рустамович, всё готово.
– Отнесите в лаборантскую, Екатерина.
Господи, не могу поверить, что я сейчас поеду домой. Я около двух часов на это потратила, выполняя все тютелька в тютельку. Захожу в лаборантскую, складывая проделанную работу на столе. Мой телефон вибрирует. Взглянув, улыбаюсь. Это Дэн.
– Да, Дэн.
– Милая, ты дома?
– Нет, увы. Все ещё в университете, – закрываю глаза от усталости и ложусь грудью на стол.
– Я заберу тебя минут через 10-15. Встречаемся возле главного корпуса. Целую, – слышу смех Дениса и чмок.
– Буду ждать, целую.
Сбрасываю звонок и зеваю. Как же хочется спать.
– Довольно провокационная поза, Екатерина, – тёмный взгляд устремляется мне прямо в спину, который я буквально чувствую каждой клеткой своего тела. – Учитывая длину Вашей юбки.
Твою мать! Я подскакиваю от неожиданности, чуть не падая. Зачем так пугать?
– И часто Вы засматриваетесь на старост?
Катя, чёрт тебя дери. Молчи, просто молчи. Не открывай свой рот.
– Только на тех, которые раздеваются, желая получить выгоду.
Что? Вы меня только что унизили. Ну всё, держите меня семеро.
– Выгоду? Вы со мной разговариваете как с продажной шлюхой.
– Выбирайте выражения, – Адам Рустамович подходит ближе, сокращая между нами расстояние. – Или же у вас настолько низкая самооценка?
Моя рука поднимается, но замирает в нескольких сантиметрах от его лица. Нельзя, Катя. Не вздумай. Это преподаватель. Каким бы он ни был, его бить не следует.
– Столько смелости, – мужчина расставляет руки по бокам от меня, наклоняясь. – Что же Вы остановились? Бейте. Ну же.
– Нет.
Выдыхаю ему прямо в губы, дрожа всем телом. Пленит. Не отрицаю.
Только вот как до такого докатилась?
– Да, – Адам Рустамович хватает меня за талию и разворачивает к себе спиной. – Да, староста. Ударьте. Закричите. Позовите на помощь, сказав, что Вас насилует преподаватель. Вы же ненавидите меня.
Я не могу держать себя в руках. Во мне столько кипит эмоций. Я была уверена, что сорвусь на нем, нагрублю, но нет. Не сейчас. Не сейчас, когда он прижимает меня к своему телу, опаляя дыханием шею. Чувствую его руку, что расстёгивает мой халат.
– Вам нужно произнести всего одно слово и меня уволят. Вы же так этого хотели.
Я сейчас заплачу. Я не этого хотела. Мне просто нужна была пятерка или же четверка. Никогда не пожелала бы ему увольнения или позора. Он жестокий. Но не могу. Я не он.
– Староста, я могу расценить Ваше молчание, как согласие, – шепчет, поднимая край моей юбки. Это проверка? Или что? – Советую остановить меня.
Остановить. Катя, сделай это. Прекрати поддаваться эмоциям. Посмотри правде в глаза. Кем ты будешь после этого?
Но вместо того, чтобы прислушиваться к голосу разума, я вжимаюсь в его пах, наслаждаясь рыком.
†
Глава 3
Я не понимаю, что творю. Всё, что казалось раньше до жути неправильным приобрело черты притягивающего и привлекательного. Мой разум затмила страсть, которая, несомненно, повлечет за собой непоправимые последствия. Я не хочу сейчас об этом думать. Я не хочу осознавать тот факт, что он мой преподаватель и что ничем не отличаюсь от тех студенток, которые на него вешаются.