– Мисс Маллинз?
Внутри меня всё похолодело. Он слышал...?..
Часть 8
Услышав голос Адриана, я онемела. Он слышал мои слова? Что он подумает обо мне?.. Сердце забилось с бешеной скоростью. Я боялась обернуться, боясь увидеть осуждение иди, чего хуже – презрение в его глазах. А если он откажется мне помогать?.. Я тогда совсем одна останусь, и муж либо посадит меня под замок, либо отберёт у меня всё и я в буквальном смысле останусь на улице...
Все эти мысли за секунду пронеслись в моей голове, заставив слёзы непроизвольно навернуться на глаза, но вдруг я почувствовала тёплую руку на своём плече и непривычно мягкий голос адвоката:
– Мисс Маллинз? Вы в порядке?
Я несмело повернула голову к нему, чтобы взглянуть в лицо мужчины, и он увидел мои слёзы.
– Вы плачете? – тихо произнёс он, и это был риторический вопрос. Не говоря ни слова, Адриан сел на диван рядом со мной, а его рука неожиданно легла мне на щёку, почти нежно стирая слезу кончиком большого пальца. Я с трудом удержалась, чтобы не наклониться к его прикосновению, словно кошка.
– Вам не нужно бояться плакать передо мной. Все мы не можем вечно быть сильными, – тихо сказал он. Такого мягкого и понимающего голоса я ещё никогда от него не слышала, и это заставило растаять мое сердце. В груди зародилась робкая надежда...
– Простите... Я просто подумала... что вы откажетесь от меня, – с трудом выдавила я, давя в себе всхлип.
Я ожидала, что он скажет, что это глупость и он никогда не оставит меня, но... адвокат лишь непонимающе взглянул на меня и спросил:
– Откажусь? С чего вы это взяли?
Я растерялась, не понимая, говорит ли он это просто так или действительно не понимает. Но тогда значит... что он ничего не слышал?.. Одна часть меня испытала от этого облегчение, но вторая непроизвольно ощутила укол разочарования.
– Я... Н-Ничего, простите, – пробормотала я, подавленно опуская взгляд и теперь чувствуя стыд перед адвокатом. Разревелась перед ним, как маленькая девочка, надумала себе всякого...
Мистер Крейн какое-то время смотрел на меня, а затем убрал руку от моего лица, словно только сейчас осознав, что сделал что-то неуместное. Тихо вздохнув, он наконец заговорил своим обычным тоном:
– Ладно, давайте лучше обработаем вашу травму. А потом я закажу ужин. Вы какую кухню предпочитаете?
– Я-Я... Мне всё равно, – пролепетала я после короткой заминки, наблюдая за тем, как адвокат открутил крышку у пластиковой баночки и пальцами зачерпнул немного крема, приятно пахнущего мятой.
– Позвольте, я помогу. Если вам покажется что-то неуместным и оскорбительным, скажите, и я немедленно прекращу. Только покажите, где болит.
Я посмотрела на него глазами загнанного оленёнка и лишь ошеломлённо указала пальцем на бедро, еле слышно обронив “З-Здесь.”
Он кивнул и лишь попросил чуть больше оголить повреждённый участок, этим снова вгоняя меня в краску. Между нами висела теперь некоторая неловкая напряжённость. Казалось, адвокат теперь сам смутился того, как повёл себя со мной и теперь старался лишний даже не прикасаться ко мне, пока я не позволю. С одной стороны, я была рада, что он не такой как другие мужчины и действительно порядочный, но в то же время, влюблённая девочка внутри меня расстроенно дула губки и мечтала, чтобы эти простые прикосновения привели к чему-то большему... Но я отчаянно гнала эти мысли прочь, словно они были чем-то невероятно гадким и богохульным.
✦✦✦
𝐏𝐎𝐕 𝐀𝐃𝐑𝐈𝐀𝐍
Внутри меня всё замирает и переворачивается, когда я прошу её показать мне место ушиба, чтобы я мог смазать его мазью. Я до сих пор чувствую вину за то, что коснулся её так... интимно, хотя это было обычное прикосновение к лицу. Я адвокат. Я должен держаться от неё на почтительном расстоянии, ведь она моя клиентка. Но я ничего не могу поделать. Эта девушка пробуждает во мне что-то такое, за что я уже сам мысленно готов бросить себя за решётку, чтобы держаться от неё подальше.
Я стараюсь держать лицо, когда она слегка дрожащими руками поднимает подол блузки и оттягивает вниз край своих белых брюк, позволяя мне увидеть очертания её нижнего белья. Ничего вульгарного или соблазняющего, обычная хлопчатобумажная ткань, но даже от этого вида у меня пересыхает во рту.
Стараясь держать себя в руках, я терпеливо жду, когда она оголит бедро достаточно, чтобы я мог разглядеть на молочной коже уродливый, наливающийся кровью синяк. Мысленно я укоряю её, как маленькую девочку; глупая, зачем надевала эти туфли, если не умеет ходить на шпильках? Но это не моё дело, поэтому я отрываюсь от созерцания и начинаю осторожно втирать мазь в ушиб, стараясь не давить слишком сильно. Мелисса морщится, видимо, от боли, но терпит. Мельком бросив взгляд на её лицо, я замечаю, как чувственно припухла её нижняя губа, которую она, видимо, прикусила. Мне внезапно захотелось провести по ней большим пальцем, а затем поцеловать – глубоко, жадко, оттягивая её губу зубами, а затем зализать маленькие ранки, слушая при этом её тихие стоны...