С лёгкой, почти дразнящей улыбкой, он шагнул вперёд:
— Мэй, я полностью в твоём распоряжении. Надеюсь, со мной ты будешь ласковее, чем с предыдущими двумя.
Альфа недовольно зарычал, но его друг даже не взглянул в его сторону.
«Ох, и улыбочка у него, девочки!»
«Красавчик!»
«Гляньте, какой жук!»
«Прямо мохнатый жучок-волчок!»
«И ведь знает, гаденыш, как он хорош...»
«Хорош…» - как-то слишком мечтательно протянула одна из них.
«Просит быть с ним ласковее, девочки…»
«Ну раз просит…»
«Что мы, совсем бессердечные ведьмы, что ли…» - эта фраза вызвала какой-то дикий, истерический хохот в моей голове. И я подумала, что групповая терапия не помешала бы не только этим оборотням, но и моим пра.
Но тут выяснилось, что в момент полного слияния с их сознанием ни одна мысль не остаётся незамеченной.
Одна из них гордо заявила:
«Мы же говорили, что нас проверяют. Не боись! Мы в адеквате.»
«Так что делать с волчонком?» — спросила другая.
«Может, сразу его свяжем?» — предложила третья
«Без прелюдии?» — уточнил кто-то.
«Может, прелюдия огненным шаром?» — засмеялась ещё одна.
«Вот ты вечно хочешь подпалить тех, кто тебе приглянулся…» — заметила другая с ноткой неодобрения.
«Предлагаю его… засосать!»
«А эта мысль!»
«И что, опять без прелюдий?»
«Мне как-то эта идея с засасываниями не очень нравится», — скептически заметила я. — «Что с прелюдиями, что без…»
«Внучка, ты нас совершенно неверно поняла.»
«Какие у тебя неприличные мысли, милое дитя наше», — пожурила меня одна из них, явно издеваясь, и я почувствовала, как мое лицо горит от её слов.
«Просто доверься нам…»
«Он вон уже в стойку встал…»
«Хоть и пытается выглядеть невозмутимым…»
«Жучочек-волчочек…»
«Ой, парниша, мы таких, как ты, на десерт пережевывали», — прозвучал насмешливый голос.
«Ты говори, да не заговаривайся при нашей девочке», — добавила другая, с явным намеком.
«В хорошем смысле! Исключительно в хорошем!» — поспешно заверила первая, с хитринкой.
«Все всегда оставались исключительно довольны!» — игриво подхватила третья.
По итогу еще одна пра взяла власть над моим телом.
Когда Рори попытался прыгнуть, я резко опустилась на одно колено, прикоснувшись ладонью к земле. И новое знание хлынуло в мою голову.
Я будто видела – ощущала! – не только корни деревьев и кустарников вокруг, но и самую суть земли. Чувствовала их и могла каким-то немыслимым образом управлять.
Макгрейв все же прыгнул. Но в тот же миг, по моему-нашему приказу, с двух сторон из земли выстрелили корни-лианы. Они молниеносно обвились вокруг его ног и с силой потянули оборотня обратно вниз.
Я почувствовала, как в правой ладони появилось свечение в виде символа земли. До этого дня я понятия не имела, как этот символ вообще выглядит. Но теперь знала наверняка.
Как только символ полностью сформировался, я резко прижала ладонь к земле. Он тут же вошёл в почву и, искрясь, молниеносно устремился к тому месту, где стоял Макгрейв. За ним протянулась светящаяся дорожка, мерцая, словно тонкая нить, и постепенно угасая.
Добравшись до Рори, сияние прочертило вокруг него круг. В то время как оборотень яростно бился, пытаясь вырваться из цепких лиан-корней. Но чем сильнее он рвал их, тем плачевнее становилась ситуация. Стоило ему разорвать одну, как на её месте тут же сплеталась новая. Они безжалостно, но, надо признать, с пугающей аккуратностью, оплетали его тело, будто педантично заворачивали драгоценную новогоднюю посылку.
Тем временем символ закончил свой путь, прочертив круг. Вся земля внутри кольца на мгновение засияла, а затем преобразилась. Из твёрдой она стала податливой, превратилась в нечто вязкое, похожее на зыбучие пески, и с новой силой потянула бедного Макгрейва вниз.