Но сейчас… Меня будто подменили. Словно кто-то другой вселился в мое тело и забрал эмоции.
Я уже начинала замечать, что рядом с одним вполне конкретным оборотнем у меня будто отказывали тормоза... Со мной определенно что-то творилось. И больше всего я боялась, что виной всему эта дурацкая метка. Но избавиться от нее, как я не пыталась, не получалось.
Чтобы хоть как-то успокоиться и прийти в чувство, я долго стояла под прохладным душем. Выйдя, дрожа, оделась в чистую одежду, которая аккуратной стопкой лежала на комоде, и легла в кровать.
Мне казалось, что уснуть будет сложно. Но, вопреки всему, сон почти мгновенно накрыл меня. Утянул, словно в глубокий омут.
Сначала меня настиг кошмар. Он гнался по пятам, заставляя страх сковать дыхание. Деревья мелькали перед глазами. А за спиной раздавался пугающий смех. Смеялись так, будто готовились меня сожрать.
Я бежала, задыхаясь, спотыкаясь, но с каждым шагом смех становился все ближе, захлестывая ужасом.
А потом я моргнула, и страх вдруг отпустил. Развеялся и отступил.
Спокойствие, словно мягкое одеяло, окутало тело. И появилось тепло, отдаленно знакомое, родное, обещающее безграничную защиту.
Приоткрыв глаза, я нашла себя в слегка изменившейся реальности.
Тело по-прежнему лежало на кровати. Но в комнате не царил полумрак. Мягкий, словной лунный, свет лился от полупрозрачной вуали, мерцающей вокруг кровати. В нее, словно в бархат, были вплетены крошечные звезды, будто пойманные прямо с неба.
Ловец дурных сновидений – именно так называли эту магическую ткань, напоминающую Млечный путь, неспешно кружащий вокруг постели.
Мама в детстве создавала их для меня, когда я жаловалась на кошмары. Неужели, я сама создала во сне этого ловца, чтобы скрыться от…
Внезапно я ощутила чье-то присутствие.
Голова медленно повернулась влево, чуть склонилась вниз, и я поймала взгляд синих глаз, мерцающих, словно драгоценные камни. Светились не только его глаза, но сама его кожа. Будто он щедро обмазался хайлайтером и слегка переборщил. Но я не могла не признать, что выглядел он при этом… завораживающе красиво.
Альфа сидел на полу, у самых моих ног, устроив голову на сложенных на кровати руках. И молча смотрел на меня, не отрывая взгляда.
Какая-то часть меня хотела дернуться. Обвинить его в нарушении личных границ. Но другая…
Другая подняла руку и с удивлением отметила: моя коже тоже слегка поблескивала, словно ее тронули звездной пылью.
Зная, что такого просто не может быть, я тихо выдохнула:
—Это… сон?..
Альфа не ответил. Его голова просто перекатилась с правого локтя на левый. А на губах возникла улыбка. Неожиданно такая милая и нежная, что у меня в груди будто разлился сладкий сироп. И в тот же миг возникло непреодолимое желание приблизиться к нему. Прикоснуться и погладить, упавшие на глаза темные волосы.
В первую секунду захотелось взбунтоваться. Поспорить со своими нелепыми позывами. Но если это сон… Мы же можем делать все, что пожелаем… Мысли безнадежно отставали, пока я, не замечая своих действий, медленно сползла вниз. И рука сама потянулась к его голове.
Альфа продолжал сидеть неподвижно. Лишь его глаза не отрываясь, впивались в мои. Сердце отчаянно колотилось в груди, отбивая какой-то безумный ритм.
Моя ладонь замерла в паре сантиметров от его лица. Сердце стучало так сильно, что, казалось, готово вот-вот вырваться из груди. А синие глаза будто смотрели мне прямиком в душу. Они манили. От этого взгляда бросало в жар.
Неужели у него и в жизни такие красивые глаза? Или мой сон просто работает как приложение по улучшения внешности?
Едва мои пальцы коснулись его волос, он тут же прикрыл глаза, выражая удовольствие, и полностью отдался во власть моих прикосновений. Остатки моей настороженности померкли.
Я позволила себе вдоволь погладить его по волосам и, улыбаясь, тихо прошептала:
— Хороший волчонок… Хороший.
Если бы настоящий Тэо Торнтон оказался на его месте, думаю, меня бы уже душили за столь фамильярное панибратство. Но Торнтон, созданный моим подсознанием, лишь улыбался, словно довольный кот, подставляя голову для ласки.
— Что ты делаешь в моем сне? – тихо спросила я, убирая руку и при этом боясь нарушить хрупкую тишину.