– Оксана, – он ощутил, от его шепота по ее телу прошла дрожь, – тебе понравилось целоваться?
– Не надо.
Её руки чуть ослабли, омега дрожала как осиновый лист. В этом вся прелесть девственниц, он боятся и хотят одновременно. Вот только в последнем Максимов не был уверен. С ней он почти ни в чем не был уверен.
– Можно?
Обычно Роман не спрашивал. Оксана отрицательно мотнула головой.
– Нельзя, вы… и я…
– Альфа и омега, да? Хочешь это сказать?
Максимов коснулся её взмокшего лба своим.
– Нет, каждый из нас хочет разного.
Роман усмехнулся. Да, он помнил. Оксана хотела замуж.
– Как насчёт того, чтобы стать только моей?
Оксана смотрела удивленно и неверяще.
– Вы издеваетесь?
– Не отвечай вопросом на вопрос.
Максимова это немного бесило. От нетерпения жгло изнутри.
Оксана прикусила губу, отвернувшись.
– Не знаю, что вы задумали, но вы, так же как и я, знаете, что я не смогу вам противостоять. Хотя вы мне не верите, это видно. У меня не было и нет никаких намерений насчет вас. Вы собираетесь наказать меня? Но я не знаю за что!
Её голос дрожал и она всхлипывала. Казалось, вот-вот заплачет. У Романа аж челюсть свело, он ощутил себя маньяком-извращенцем, который поймал на улице девочку и заставляет её снять трусики.
Весь пыл остудило, как будто в лёд окунули. И, черт возьми, альфе это не нравилось.
Он медленно отстранился.
Игра? Или нет.
Максимов вздохнул, борясь с самим собой.
– Убери здесь и можешь быть свободна.
Оксана неуклюже спрыгнула со стола, поправляя растрёпанные волосы. Роман ухватил её за локоть.
– Завтра приходи.
– Зачем? – упорно повторяла она.
Романа и самого этот вопрос волновал. Он хотел видеть её рядом, хотел её чувствовать.
– Хочу, – коротко ответил Максимов.
Оксана отвернулась. Но её ответа он так и не дождался, потому что судорожный вздох и крик его матери заставил обоих обернуться.
– Что происходит?
Она стояла в проёме, в ужасе разглядывая обоих. Нет никаких сомнений, что выглядели они весьма странно.
Следом вошедший отец тоже застыл на мгновение.
– Я вызову полицию, – быстро среагировал он.
Оксана непонимающе посмотрела на Романа, который вдруг оттеснил её за свою спину. Приходу родителей он был не рад. Даже чертовски раздосадован. Не вовремя.
– Всё в порядке, этот бардак моя вина.
Его родители, похоже, были так же обескуражены и взволнованы.
– Она омега, я это с порога почувствовала, – резко воскликнула мать, пытаясь просверлить Романа взглядом.
Он ощутил, как Оксана чуть ближе придвинулась к нему. Омега всегда невольно ищет защиты у альфы.
– Она у меня работает.
– Ты никогда не брал омег на работу. – напомнил отец. – Что-то изменилось?
– Дорогой, что ты ждёшь? Вызывай полицию, ты видишь его глаза, он же под действием её феромонов.
– Я сказал, всё в порядке, – Максимов медленно и предельно четко проговорил эту фразу.
– Ты хочешь повторения того случая?! Хочешь иметь проблемы в виде безродного щенка от этой девки?! – разошлась мать, сорвавшись на визг.
Роман нахмурился и почувствовал, как пробегает по его позвоночнику дрожь от тихого испуганного вздоха за спиной.
– Я сам решу, от кого захочу иметь щенков.
– Дорогой, немедленно вызови полицию!
– Нет, нет!
Максимов даже вздрогнул от голоса Оксаны, которая каким-то чудом смогла выбраться из-под его защиты и теперь стояла посреди столовой.
– У меня даже течки нет, я вовсе не собиралась… У меня не было таких мыслей, я просто работаю.... хотела работать… У меня…
Она заикалась от слёз обиды. Роман видел, как она сжимает руки, трёт их от страха или очень хочет, чтобы ей поверили.
В следующую секунду воздух разрезал звук хлесткой пощечины, которой мать наградила Оксану. Та чуть пошатнулась, хватаясь за щеку.
– Кто давал тебе слово…
Максимов впервые ощутил, как злость на родительницу переполняет его. В клане нет равных. Для таких, как его мать, существует только её уровень и ниже она никогда не опускается. Он перехватил ее руку, занесенную для очередной пощечины, отталкивая прочь.
– Сынок…
По стечению обстоятельств Роман оказался между ней и Оксаной, и почему-то у него не возникло сомнений, кого он выберет.
– Отец, уведи её, это мой дом и я решаю здесь все проблемы.
Как ни странно, отец послушал его без лишних слов. Максимов слышал, как мать возмущалась, а отец напомнил ей одну истину: "Он альфа и уже не подросток".