– Надеюсь, ты знаешь про закон насчёт наших феромонов.
– В той ситуации стоял выбор: или я, или они. И к первому я склонялся больше.
Федоров снова откашлялся, хмуря густые седые брови.
– Нас не интересуют причины, это закон, благодаря которому мы держим в узде альф. Пойми, если каждый начнет делать, как ты, то мир погрязнет в хаосе и беспределе.
– Защищать свою жизнь – это беспредел?
– Беспредел, когда альфа, не одарённый твоим умом и не имея дамоклова меча над головой, захочет совершить переворот.
– Если захочет, то идиота никто не остановит, – констатировал Максимов, – даже ваш дамоклов меч.
Он снова посмотрел на отца, который отворачивался, поджимая губы. Похоже, поддержки ему не дождаться.
Федоров продолжил поучительным и спокойным тоном:
– Мы не можем оставить случившееся безнаказанным, неважно, какую цель ты преследовал своими действиями.
Роман понимал. Никаких поблажек. Из-за закостенелых в мышлении старейшин у них в кланах всё меняться будет гораздо сложнее и позже. Они привыкли чтить устаревшие традиции и устои, сидеть на месте, соблюдая свои закоренелые древние правила.
– Предлагаю разделить контрольный пакет акций младшего Максимова между нами, – предложил Нечаев в качестве наказания.
– Ещё скажи, что следует отобрать у него дом, машины и слуг, – недовольно буркнул Федоров.
– Пускай отдаст свою омегу, – предложил один из участников сборища с неприкрытым ехидством в голосе, – он же за нее так борется, а забирать омегу у проштрафившегося – это один из старых законов.
Роман до боли сжал кулаки, подойдя к краю стола. Ударил со всей дури, так, что покрытие столешницы пошло трещиной, а с его стороны и вовсе откололся кусок. Никто и не вздрогнул, но все насторожились.
Он их в клочья порвёт, если тронут Оксану.
– Можете забрать дом и автомобили, забирайте компанию, но на мою омегу не смейте даже взгляд поднимать. Если кто-то не согласен, прошу выйти ко мне, и я забью ему его мнение в глотку.
Повисло напряженное молчание, все смотрели на него, а Максимов ждал, кто же из этих ссыкунов готов.
– Ладно, хватит свою удаль демонстрировать, – начал Федоров по праву старейшины, – никто никого отдавать никуда не будет.
– Но… – раздались возмущённые возгласы.
– Не будет, – Федоров поднялся, – наказание Максимова-младшего заключается в нашем бездействии. Какой бы стороной ситуация ни обернулась, ему никто не поможет.
Старик, опираясь на трость, медленно побрёл к выходу. Остановившись возле Романа, посмотрел на него и усмехнулся. Потом повернулся к остальным:
– И если кто-то решит, что это означает, что Максимов – мишень, то он ошибается. Полезете к его семье, к его… – он сделал небольшую паузу, – омеге, за этим также последует наказание.
С этими словами Федоров гордо покинул зал, а за ним к выходу потянулись и остальные, будто и не интересно им было всё это. Хотя, похоже, собравшиеся готовились к показательной казни, а не к этой детской взбучке. В открытых дверях Максимов встретил вопросительный взгляд Коли, на что кивнул ему, друг изобразил вздох облегчения и сразу начал кому-то звонить.
Отец подошёл последним.
– Ты легко отделался.
– К сожалению, без твоей помощи.
Отец вздохнул.
– А ты не спрашивал моего совета, влезая в это дерьмо.
Роман кисло улыбнулся. Что верно, то верно, но мог бы и подбодрить.
– И что теперь будешь делать?
– Я не помню момента, чтобы мне нужна была помощь других кланов.
– Ты никогда и не ввязывался в проблемы такого масштаба.
Роман задумался. Возможно.
– А это проблемы?
– Не понял?
– Я просто показал уродливую сторону нашего общества. Все об этом знали, но боялись сказать. Это не проблема, это толчок для её решения.
Отец ничего не ответил, молча кивнул. Похоже, в жизни он никогда не задумывался, насколько правильно было его решение заключить договорной брак. Это хорошо. Ему повезло, чего не скажешь о многих других.
– Так, значит, у тебя есть омега?
– Невеста, – поправил Роман.
– Та, с молочным ароматом? – зачем-то спросил отец.
– Не смей её обнюхивать, от моей ревности не спасёшься даже ты.
– Мама не обрадуется, – усмехнулся отец.
Роман тоже был в этом уверен.
Оксана очнулась от боли в шее, не сразу поняв, где находится. Взгляд фокусировался пару минут, привыкая к полумраку. Место было знакомым: дом альфы, в который он принёс её во время гона, и мозг не сразу сообразил, как она здесь оказалась.