Везёт всегда раз в жизни.
– Я… пожалуйста, не нужно этого делать.
Она не знала, может ли мать любимого мужчины говорить серьёзно об убийстве, но в её глазах Оксана видела такую жгучую ненависть, что поверила.
Странно, что её жизнь изменилась в этом доме. Должно быть, круг замкнулся.
Стоило об этом подумать, как в двери ударилось что-то тяжелое, заставив их обеих вздрогнуть.
Первое, что ощутил Роман, когда вернулся домой, это то, что он не чувствовал присутствия Оксаны. Это настораживало.
Обычно подобное было недобрым знаком, да и ощущал он себя так, будто его башкой приложили к асфальту.
Он позвонил начальнику охраны и получил весьма тревожный рапорт, что Оксана пределы дома не покидала. И вместе с этим узнал, единственным посетителем был племянник Игоря, служащий его матери.
Димка, как и Игорь, был бетой и служил в третьем поколении, молодой, а мать и отца Максимова слушался как верный пёс.
– Зачем приходил?
– За вещами для Станиславовича.
Роман сцепил зубы. Ну, ладно, возможно, нервная дрожь означает не самое ужасное. Возможно…
Телефон Оксаны тихо заскрипел тягучей мелодией в его комнате, а шлейф четкого аромата сконцентрировался в ванной.
Он осмотрел ванную комнату, на инстинктивном животном уровне рисуя образы того, что здесь происходило. Сквозь молочный аромат проступал ещё один, почти не заметный и медицинский.
Снотворное? Наркоз?
Шумно вздохнув, он провёл руками по жестким волосам.
Роман огляделся, зацепившись взглядом за кончик упавшей пластиковой палочки. Он не сразу понял, что это, когда поднял, а потом, рассмотрев, чуть не осел, хватаясь за раковину.
Положительный. Тест на беременность положительный.
Романа буквально холодный пот прошиб. Он с силой сжал края умывальника, глядя на себя в зеркало. Казалось, в его глазах мелькал желтый огонь.
Он позвонил отцу, потому что его звонки до матери не доходили. Должно быть, заблокировала, но отец прислал её гео-данные и, к удивлению, «подружка» находилась в его лесном домике. Отличное место.
Максимов чертыхнулся.
Вот уж не думал, что его мать может опуститься до такого. Неужели она думает, что если что-то сделает с Оксаной, он её простит?
Вряд ли.
Скорее всего, она уверена, что он не в себе, и будет гнуть свою линию.
От одной мысли, что с Оксаной могла случиться беда, его полоснуло горячей яростью и безумием. Роман мчался к месту нахождения омег на предельной скорости, выжимая из своего спорткара все доступные лошадиные силы.
Он едва разбирал дорогу, уворачиваясь и обгоняя машины. Кто-то даже специально съехал на обочину, уступая ему место.
Максимова трясло от злости и собственной глупости, когда, бросив автомобиль перед воротами гаража, он бежал к тусклым окнам своего домика.
«Верный пес» Димка встретил его удивлённым и растерянным взглядом, даже попытался остановить. Но как бы сильно бета ни качался, дикого альфу ему не одолеть. Роман сейчас напоминал бульдозер, идущий напролом и готовый смести всё на своём пути.
– Роман Евгеньевич, прошу вас…
Максимов оттолкнул его, буквально врезаясь в запертую дверь. Пара ударов, и замок не выдержал, вылетев из пазов, а дверной короб разлетелся в щепки.
Оксана жалась у стены, бледная и испуганная, а мать, вздрогнув, смотрела в его горящие желтым пламенем глаза. У Романа в один миг испарилась вся злость. Его омега в порядке.
Даже не хотелось знать, что здесь происходило. Главное, ощутить тепло Оксаны и отвезти её домой, убедиться, что с ней все в порядке. С ними.
– Сынок, ты болен?
– То же самое могу сказать о тебе, – процедил Максимов.
Он подошёл к Оксане и прижал дрожащую девушку к себе.
Мать всплеснула руками.
– Ты что, не видишь, что она пользуется тобой?
– И пусть. Я разрешаю.
Роман не хотел говорить с матерью на эту тему. Раз она не верила собственному сыну, значит, переубеждать и что-то говорить ей бесполезно. Он повёл Оксану к выходу, чувствуя, что та едва плетется за ним.
– Ты пожалеешь, – истерично крикнула мать, – она испортит твою жизнь!
– Её испортишь ты, если будешь лезть в неё.
Вдогонку Татьяна сыпала на них проклятиями, такими фразами, про которые Роман никогда бы не подумал, что они могут сорвать с губ интеллигентной женщины. Но это лишь подтверждает теорию о том, что все мы одинаковы, что царь, что холоп.
Повезло, что отец подоспел вовремя, практически преграждая путь своей жене. Она плевалась, как разъяренная фурия.