Почувствовав себя более-менее нормально, я начала разрезать яичницу и раскладывать ее по тарелкам, пока задумчивый Гордей полез в холодильник за соусом.
Поставив тарелки на стол, я замерла, рассматривая сервировку.
Мужчина заметил мой ступор и выпрямился, закрывая холодильник.
– Что с тобой? – он подошел и поставил соус в центр. – Что-то не так?
– Ничего, – мотнула я головой. – Просто… я постоянно готовила для Абрама, он заставил. Неприятные воспоминания.
Гордей хмыкнул, вернулся к кухонному столу и достал вилки из ящика.
– Если тебе это доставляет какой-то дискомфорт, можешь не готовить. Я справлюсь сам, – он вернулся и положил приборы на стол. – Просто помни, что этого ублюдка больше нет, Денис прострелил ему башку.
Я подняла удивленный взгляд на мужчину.
– Авдеев?
Гордей тоже посмотрел на меня.
– Откуда ты его знаешь? – в голосе послышалась какая-то нехорошая нотка. – Кто тебе об этом сказал?
Я отступила на шаг и встала за спинку стула, будто она могла меня в случае чего уберечь.
– Абрам упоминал эту фамилию, когда притащил в дом новую девушку. Именно ей я в ту ночь и помогла бежать и вышла на улицу только потому, что услышала выстрел и решила, что могли стрелять в нее.
Гордей усмехнулся.
– Выстрел предназначался Абраму, – он прошел и сел за стол. – Катя в порядке. А Денис… его ты видела, когда один из парней пытался не дать ему умереть.
Боже, тот тяжело раненный мужчина и был Авдеевым?
– Он жив? – осторожно спросила.
– Он в коме.
Я буквально упала на стул, потому что ноги стали ватными. Мы с Катей не говорили ни о чем личном, я слышала лишь обрывки чужих разговоров, но и их мне хватило, чтобы понять, что между ней и Денисом были сильные чувства. А после того, как выяснилось, что некий Авдеев организовал ради своей любимой спасательную операцию, сомнений в их чувствах не было.
– А Катя?..
– Ее увез с собой брат.
Ответ Гордея меня поразил.
– То есть как? Почему она не рядом со своим парнем?
Бородатый вздохнул.
– Слушай, Рыжуля, я не в курсе. Меня больше волнует тот факт, что мой боевой товарищ может умереть, ясно?
Я ничего не ответила, взяла вилку и стала ковырять завтрак.
– Вижу, что ясно, – кивнул мужчина. – Приятного аппетита.
***
Гордей смотрел на помалкивающую Дину и жевал блинчики с клубничным джемом, которые были такими вкусными, что он готов был съесть всю тарелку одним махом. Что ж, он был готов признать, что руки у девчонки росли из нужного места, и готовила она вкусно. Даже жуткая яичница в пакете получилась превосходной. Кухаркой ее себе оставить что ли?..
Между тем мужчину мучил один неоспоримый факт, – Лиля была права и у Дины действительно психологическая травма. Когда Гордей оказался за ее спиной, почти вплотную, она напряглась и сжала рукоять ножа. Рыжая боялась близости, даже незначительной. Хорошо это или плохо, мужчина пока понять наверняка не мог, в конце концов, в постель он ее в любом случае не потащит, сдалась ему эта дурная…
– Слушай, – начал он, проглотив блинчик. – Не знаю, что там могла нафантазировать твоя голова, но просто знай, что я ничего плохого тебе не сделаю, хорошо? Мы просто поживем некоторое время вместе и потом разойдемся как в море корабли. У меня был договор с отцом, так что выбора нет.
Девушка подняла на Гордея взгляд и прищурилась.
– Твой отец? А кто он?
Губы Бородатого растянулись в улыбке.
– Тот милый человек, который вел допрос.
Невероятной красоты глаза Рыжей увеличились в размерах.
– Тот черствый старик твой отец?
– Ну-ну, Рыжуля, давай без оскорблений. Я был поздним ребенком. Да, он мой отец. А что, есть какие-то проблемы?
Та отрицательно помотала головой.
– Нет, никаких. И сколько времени ты будешь присматривать за мной? Пару недель, месяц?
Мужчина пожал плечами.
– Да не знаю. Месяцев шесть.
– Полгода?! – воскликнула Дина. – Почему так долго?
Гордей внимательно на нее посмотрел.