– Оделась?
– Оделась.
Повернувшись к Рыжей, взгляд Гордея упал на торчащие сквозь белую майку маленькие соски и мысленно завыл. Она что, забыла за шесть лет что такое лифчик?..
Сжав зубы, мужчина молча полез в машину за корзиной с едой, мысленно давая себе подзатыльник.
«Ее нельзя трогать! Нельзя! Ты будешь последним мудаком, если решишь взять ее».
Сжав зубы с такой силой, что затрещала челюсть, Гордей поставил их ужин на багажник и стал раскладывать все, что успела собрать Дина. В основном это были булочки, но и небольшую палку колбасы с шоколадкой малышка успела прихватить.
Ели они молча, попивая водичку из пластиковых стаканчиков, которые валялись в салоне машины после какой-то попойки, но вот какой, Бородатый не помнил.
В целом, ужин после изматывающего дня прошел хорошо и откусывать колбасу с разных концов, потому что Дина побрезговала есть нормально, было забавно. А потом он смотрел, как девушка ела растаявший в шоколад и облизывала пальцы, да делала это так, что у него снова привстал.
– Давай перевяжу руку, – предложил Гордей, глядя на мокрый и грязный местами бинт. – У меня есть аптечка.
Молча кивнув, Рыжая проследила за тем, как мужчина обходит багажник и достает из машины типичную автомобильную аптечку, как у всех, но когда открыл ее, глаза Дины увеличились в размерах, потому что помимо всего прочего там лежали шприцы, похожие на те, что вкололи Денису Авдееву.
– А что это? – девушка протянула руку и хотела коснуться их, но напоролась на хмурый взгляд Гордея и отдернула руку.
– Не трогай, – тихо сказал он, вытаскивая какие-то пузырьки и бинт. – Это для крайней необходимости.
Что значит «для крайней необходимости» Дина не стала спрашивать, но в целом поняла. Возможно, это был адреналин или что-то вроде него.
– Давай руку, лечить тебя буду, – мужчина подошел очень близко, и когда Рыжая собралась сделать шаг, он придержал ее за плечо. – Стой на месте и не дергайся.
От приказного тона Дина нахмурилась, но подала руку, на которой Бородатый сразу начал разматывать старую повязку и ойкнула от боли, когда он оторвал от раны присохший конец бинта и бросил в кулек с мусором.
– Ну и где тебя так угораздило? – спросил он, подсвечивая телефоном раненую руку.
– Поранилась, когда перебиралась через твой забор.
Мужчина хмыкнул и начал откручивать крышки на пузырьках.
– А если бы у меня на заборе была намотана колючая проволока, ты бы тоже полезла?
Дина промолчала, наблюдая за действиями Бородатого, а тот ловко обрабатывал ее рану, осторожно касаясь кожи и даже подул на нее, когда девушка запищала от боли.
– Ничего, – протянул он. – До свадьбы заживет! – а затем начал бинтовать, стараясь держать себя в руках и не обращать внимания на ее кожу с мурашками и торчащие соски, которые, блядь, так и манили. Если бы он не знал о том, что у нее на почве насилия травма и возможно проблемы с головой, то решил, что девчонка возбудилась!
– Вот так-то лучше, – Гордей сделал из концов бинта бантик и отошел на шаг, а затем стал складывать все в аптечку не глядя на Рыжую. – Можешь разложить сиденье и ложиться спать.
Дина закусила губу и кивнула, а потом действительно пошла устраиваться на ночлег, гадая, почему касания Гордея вызывают у нее мурашки, а не отвращение.
Глава 12
Спать в машине было неудобно, но куда лучше, чем в плацкарте поезда.
Я проснулась рано утром, потому что замерзла, так как мы из-за невыносимой духоты оставили на ночь открытыми окна.
Сладко зевнув, я села и повернула голову в сторону, рассматривая все еще спящего на своем месте Гордея, у которого, кажется, была толстая кожа, и холод был ему не страшен, не говоря уже о кровожадных комарах и мошках, залетающих в салон автомобиля.
Нахмурившись, я почесала ужаленную кровососущим монстром руку и снова устроилась в кресле, но тело так сильно ныло из-за неудобного положения, что уснуть уже было просто невозможно.
Шумно вздохнув, я решила выбраться из машины, но стоило мне только-только протянуть руку к дверце, как Бородатый, напугав до чертиков, неожиданно схватил меня за руку и сильно сжал.