-За его жизнь ты отвечаешь головой. В отсутствие моей жены я поручаю сына тебе. Комнату не покидать, пока все не утихнет, а двери ваши будут охранять, об этом я позабочусь, - его холодные глаза прожигали Бирту насквозь, оставляя в её памяти ясный отпечаток.
-Я поняла, - девушка кивнула, стараясь не глядеть в испытующие глаза колдуна. Когда Локи отпустил ручку малыша, сделал шаг назад, он увидел, как мальчик беспокойно изогнул губки, взволнованно смотря на удаляющегося отца, а потом и вовсе заплакал. Бирта начала успокаивать его, начала убаюкивать, крепче прижимать к себе, и Локи с трудом сдержался, чтобы не ринуться к сыну. Он должен уйти, должен…
За принцами закрылась дверь, змеи-стражники вновь опутали дверные ручки, тихо прошипели и исчезли от чужих глаз.
Дворцовые стены будто расступались в стороны, с обоих сторон ввысь тянулись высокие колонны, в огромные окна бил солнечный свет, оставляя на золотом полу лучистые дорожки. Коридоры были пусты и тихи, казалось, словно здесь и вовсе никто не жил. Однако Тор был настороже каждую минуту, он бдительно смотрел по сторонам, выискивая грозным взглядом стражников, которые могли бы преградить им путь или доложить Одину о том, что его сын выпустил из тюрьмы приговоренного к вечному заключению.
Локи шел на одном шаге с братом, то и дело подшучивая над ним, тем самым показывая свое спокойствие, уверенность и при этом закрывая страх, опасение, злость. В груди его волнительно билось ледяное сердце… Да, оно снова стало глыбой льда, когда Локи покинул свой чертог, где находился его маленький сын, лишь его улыбка смогла подарить такой долгожданный кусочек тепла сердцу трикстера. Он постоянно повторял про себя имя супруги, не мог думать ни о чем, кроме неё, кроме её спасения. Внутренний голос, пропитанный ядовитой яростью, проклинал и винил во всем смертную невесту брата, из-за которой все это началось, по сути, из-за которой Локи лишился единственного человека, которого он действительно считал родным. Как же колдуну хотелось самолично вручить Малекиту эту девку, чтобы увидеть, как темный эльф сделает с ней то, чего очень давно желает сделать трикстер. Он не ощущал связи с супругой, и это пугало его до дрожи в коленях. Она его не слышит… Её дыхание словно из далекой чащи зовет его, и Локи идет на него, хватается за него, как за канат, висящий над пропастью. “Все будет хорошо, родная.”, - повторяет он, незаметно сжимая руки в кулаки.
За своими мыслями, где из хорошего есть только спасение жены, где мелькают мечтания уничтожить все и вся, Локи не замечает, как они доходят до тронного зала. Здесь все разрушено: колонны треснули, а некоторые вовсе превратились в гору глыб и камней; во многих местах пол провалился, а прямо посередине из него были выдроблены целые пластины золотой плитки; царского трона Локи вообще не увидел - на его месте были только камни и половина лестницы; окна выбиты, остатки стекла рассыпаны по полу, а в раскрытые ставни влетал легкий ветер, разгоняя пыль и пепел. Тронный зал, где всегда горели свечи, где всегда было уютно и величественно, теперь был похож на поле безжалостного боя, где уже не было тел, но остались следы крови… Впереди Локи увидел упавший эльфийский корабль, который погребал под собой разрушенные колонны. На первый взгляд ему показалось, что эта штуковина очень сильно повреждена, учитывая, что влетела в зал на огромной скорости, с огромной высоты, но на самом деле корабль эльфов был защищен очень крепкой броней, устойчивой к столкновениям и даже к выстрелам.
Тор чуть подтолкнул брата в плечо, а затем сжал свою ладонь на его локте. У Локи было ощущение, что он является озверевшим псом, которого нужно постоянно держать на привязи. Трикстер вырвал руку и смирил громовержца ненавидящим взглядом, тот больше не делал попыток удержать сводного братца.
Недалеко от себя Локи увидел настороженного Вольштагга, который сжимал в своих огромных руках острую секиру, взгляд его неустанно оглядывал дальние коридоры, он прислушивался к топоту солдат, которые могли нагрянуть в любую минуту. Локи даже подумать не мог, что этот вечно голодный герой может думать ещё о чем-то, кроме еды. Маг усмехнулся тонкими губами, наблюдая за старым знакомым. Взгляд изумрудных глаз вновь устремился в потолок, а точнее - в небо, которое как раз и служило крышей тронному залу. Над своей головой он увидел плывущие облака. Он не успевал разглядеть их форм - слишком быстро их гнал несущийся ветер - и мог лишь увидеть белые громады, которые касались своими плащами верхушек колонн.
В одном из дальних коридоров раздался стук каблуков, очень звонкий. Две девушки быстрым шагом направлялись к воинам. Одну из этих дев колдун сразу узнал: великолепная Сиф, гордо поднимающая голову, отводящая свои черные кудри за спину, её глаза ненавистно горели, губы были сжаты в тонкую полоску, а на нежных щечках проступили остренькие скулы. От Локи не скрылась ревность, что бешеной птицей билась в её бесстрашном сердце. А причина этой кипящей, как лава в вулкане, ревности шла рядом с ней. Низенькая ростом, с коричневыми густыми волосами, карими, блестящими глазами, розовыми губками и румяными щеками. Та самая Джейн Фостер. Локи никогда её не видел в живую, только в мыслях своего глупого брата. Однако, на лицо она действительно была милой, но всю эту милость сразу же затмила ненависть, которую Локи испытывал к этой девице. Эх, не будь на руках этих оков - смертная лишилась бы головы. Что ж, раз все так, значит, ещё не время разрывать эту хрупкую плоть на части. На бледное лицо колдуна снова натягивается маска фальшивого спокойствия, погребая под собой настоящую агрессию, словно у льва.
-Это?.. - Джейн указала рукой на стоящего перед ней трикстера, непонимающе хмуря тонкие брови. -Это же…
-Я Локи, ты верно слышала обо мне? - маг, так сказать, помог ей вспомнить, кто он такой.
Внезапно смелый, неожиданный для всех удар смертной обжег его щеку. Она, собрав в кулак всю свою сомнительную силу человека, хлестнула его по лицу так, что Локи невольно откинул голову в сторону.
-Это тебе за Нью-Йорк! - прошипела она сквозь зубы, взирая на него свирепыми глазами.
-Хорошенькая, - пропел Локи, нагло улыбаясь ей в лицо. Внутри же все просто полыхало от злости. Как эта девка посмела поднять на него руку? После всего, что она сотворила, она ещё распускает свои конечности! Трикстер пожалел, что рядом Тор и Сиф, иначе бы всех конечностей эта смертная лишилась, и его скованные руки бы её не спасли. Локи ещё долго изучал Джейн глазами, изучал её мысли, изучал её мечты, её слабости, изучал всю её. Ярость в её глазах - это последствия горячего характера. Сильная смертная, только вот… В ней сейчас сидит зараза, которая в сотни, а то и в тысячи раз сильнее её. По сути эта девушка обречена на погибель, но Локи, как бы ему этого не хотелось, должен её спасти. Должен ради Сигюн.
Тор отдал Сиф приказ о том, чтобы она помогла Вольштаггу отбиться от скорого набега асгардских стражников. Валькирия обеспокоенно смотрела на друга, но этого беспокойства Тор словно не хотел замечать, он лишь слегка приобнял асинью за плечо, а затем взял под руку Джейн, уводя её к кораблю. Локи хотел было сделать шаг за ними, как вдруг к его горлу приставили острый меч.
-Если ты предашь Тора - лишишься головы, - раздался с боку мягкий голосок Сиф, который она попыталась сделать угрожающим. В ответ воительница услышала лишь легкую смешинку от колдуна, который откровенно наслаждался опасками и страхами своих давних друзей.
-Если бы ты знала, как я скучал по тебе, Сиф, - нарочито ласково произнес он, смирив её пронзительным взглядом изумрудных глаз, едко улыбающимися от удовольствия. Девушка пропустила мага вперед, яростно глядя ему вслед.
Очередные два шага привели Локи к новому столкновению, только теперь с Вольштаггом. Бородатый ас задержал мага на пути к кораблю, сквозь стиснутые зубы прошипел: -Хоть одна мысль о предательстве…