-И что? - Локи удивленно вскинул брови, - убьешь меня? Тогда вставай в очередь.
Поняв, что все разговоры с этим плутом бесполезны, а его сарказм на корню рубит все их старания его запугать, Вольштагг толкает Локи вперед, а тот лишь прячет ухмылку в уголках тонких губ.
Как только сбежавшие поднялись на борт корабля, со всех сторон тронного зала тут же набежали воины. Их золотые доспехи были залиты солнечным светом, звонкий стук каблуков раздавался в пустынных коридорах.
-Задержите их! Задержите корабль! - кричали они, окружая эльфийское средство передвижение. Сиф и Вольштагг отбили несколько нападений, не дали асам подойти к кораблю, а пока бойня длилась, Тор сумел поднять корабль ввысь, а затем, причиняя залу очередные разрушения, вылететь прочь из дворца. Сшибая все колонны, стены, крышу, сбежавшие выбрались на волю. В небе их тут же встретили асгардские пушки, образовалась воздушная погоня. Несколько огромных пуль, что были выпущены асгардскими кораблями, подбили эльфийскую технику. Чудом Тор сумел удержать управление, уйти через длинную арку, вылететь к морю, а там уже пересесть на приготовленный Фандралом корабль асов.
Локи был в легком шоке от того, как его братец, не блещущий ранее умом, все так удачно спланировал. Мага несколько потрясло и впечатлило такое положение вещей. С ума сойти, как же женщина может сильно поменять мужчину… И где-то глубоко в душе Локи был доволен, что все так хорошо получилось, что без лишних потерь и проблем они сумели покинуть Асгард. Значит, что ещё на шаг Локи приблизился к тому, чтобы спасти свою супругу, чтобы забрать её из лап темных эльфов, а взамен отдать им эту ослабшую землянку, которая, в связи с живущим в ней Эфиром, уже лежит без сознания.
Теперь штурвал в руках трикстера, управление контролируется только им одним, и ожидающий, немного холодный и ничем не пробиваемый взгляд Тора подстрекает его направляться к тайному порталу. Страх в глазах могучего Бога грома не мог не позабавить трикстера. Он боится, он не доверяет, но у него просто нет другого выхода… Расщелина между горами становится тем самым местом, куда асгардский корабль с трудом умудряется протиснуться, исчезнуть на полпути, а затем появиться уже в абсолютно другом мире, где царит вечный мрак.
Тьма постепенно расступается в разные стороны, словно нежный ветер разгоняет её, шугает своими длинными руками. Сознание возвращается, вновь ощущение рук и ног, которые до этого были как вата, пробуждают девушку, заставляют открыть глаза. Только вот перед глазами снова вырастают тени, словно беспроглядная ночь. Или это просто темное помещение?
Сигюн ошеломляет догадка, воспоминания как хлестающая плеть подстрекают девушку к новым слезам. Вокруг нет ветра, который грезился ванке все это долгое время, вокруг даже воздух не свеж, а плотен, он душит в своих объятиях. Когда зрение начинает привыкать, девушка уже вполне может разглядеть черно-синие стены, которые четко выделяются в относительной тьме.
В полной тишине она слышит только свое дыхание, которое кажется ей неимоверно звонким, которое заглушает её же слух. Ей чудится, будто она задыхается в этом пустом месте, воздуха становится меньше, панический страх давит на неё, как и эти стены. Девушка с трудом поднимается на ноги, тело свое она ощущает будто в невесомости, оно кажется ей легким, как пушинка. Оглядываясь по сторонам, она не видит не единого окна, видит только врезанную в стену огромную, устрашающую дверь. Сигюн подходит к ней, начинает стучать, прикладывает ухо, пытаясь услышать хоть один звук за пределами этой комнаты, но дверь, кажется, тверже дерева, девушке отвечает лишь глухая тишина. Вновь слезы… Сигюн удивляется, что она ещё способна плакать, она думала, что внутри неё уже не осталось соленой воды, которая стала украшать её глаза и щеки каждый день. Она снова стучит в дверь, зовет на помощь, но никто не отвечает ей, никто не приходит.
Спустя несколько минут очередных попыток выбраться Сигюн обессиленно падает на пол, из глаз, не переставая, текут горячие слезы, которые разрезают её нежные щеки на части, и девушка даже не пытается их стереть. В её голове разом собрались все скорбные мысли, что терзали её и так уже измученную душу в своих объятиях: смерть Фригги, Локи в тюрьме и где-то там, далеко, в Асгарде, совсем один её маленький Нари, который теперь остался без мамы и без папы. Даже словами невозможно выразить, что девушка чувствовала сейчас. У неё забрали мужа, теперь разлучили с сыном, она потеряла единственного человека, который все это время не давал ей утонуть в море слез, постоянно поддерживал её на плаву. Фригга… А мама? Как же мама? Сигюн так и не нашла её, пока длилась битва. Мама наверняка сходит с ума от безызвестности, от беспокойства за неё, но только юной деве невдомек, что мамы уже нет в живых.
Теплота домашнего очага, теплых рук заставляют Сигюн поежиться, свернуться клубочком. Рыдая, она прячет лицо в ладонях, внутри она уже не ощущает сердца, которое что-то чувствовало раньше, внутри уже ничего нет, она будто кукла, у которой отняли все, у которой нет ничего, кроме оболочки, даже под кожей по венам не течет кровь. Пустота… И только в голове одна единственная мысль с одним единственным именем. Локи. Ванка уже потеряла все силы, уже обрекла себя на то, что больше никогда не увидит ни любимого мужа, ни любимого сына. Она закрывает глаза, позволяет последним горячим слезам скатиться с пушистых ресниц, пробежать по коже, а потом просто упасть на холодный пол. Она надеется, что сознание уйдет от неё навсегда, а тело навеки останется в этом или ином мраке…
Вдруг она слышит, как двигатели корабля начинают движение, гулкий треск прокатывается и сотрясает весь корабль, и Сигюн невольно вздрагивает от громкого звука. Сейчас она даже боится подумать, куда направляются эти темные монстры из далекого прошлого. В голову тут же врезается мысль о новом нападении на Асгард, и дева старается отогнать её от себя, понимая, что там, в золотой столице, в огромном дворце остался её сын, которого она не сможет защитить, там осталась её матушка, которую девушка не уведет за руку подальше от войны, там остался её Локи, могучий Локи, запертый в клетке…
Девушка ощущает, как терзает её бессилие, как кромсают на мелкие части её душу безоружность и беспомощность. И все, на что способна юная ванка, так это ожидать конца, терпеливо сжимая руки в кулаки, зажмуривая голубые глаза, глотая жгучие слезы.
========== Глава 45 ==========
Этот мир не похож не на один из тех, которые покоятся на ветвях Иггдрасиля. Этот мир слишком темный, слишком мрачный. Здесь не растут деревья, здесь нет домов, здесь пустынно и только один единственный житель издает свою протяжную, воющую песню - ветер. Он тоскливо поет, разгоняя окрашенный в пепельный цвет песок и пыль, образуя маленькие воронки. Внизу расстилается огромный железный город, построенный из обломков давно павших кораблей, их островерхие крылья торчат из земли, из груды металла состроено причудливое здание, окруженное винтами и лопастями. Там, как и везде, нет жителей, нет ни одной души, город тих и, кажется, забыт своими обитателями. Когда громоздкое население кончается, снова начинается пустыня, на далеком горизонте которой возвышаются горы, верхушки тех гор туманят темные облака, вечно темные. Небо здесь невольно наводит жуткий и липкий страх, здесь никогда не светит и не светило солнце. Хотя оно пытается прорваться сквозь пелену черных облаков, но ему не дает вековое затмение, и лучи светлой звезды способны лишь разрезать на ломанные линии ночные небеса.
Тишину привычного ветра нарушает звук летящего асгардского воздушного корабля с большими, поднятыми вверх парусами. Он летит со средней скоростью как раз над железным городом. Бортов его касается плывущий за ним туман, который рассеивают лишь зажженный факел и огни возле парусов.
У штурвала на скамье сидит Бог обмана, сгорбившись, широко расставив длинные ноги, он держит скованные цепями руки на руле, поддерживая ход и направление корабля. Голова Локи опущена вниз, взгляд задумчивый, злой, кажется, что каждая новая минута раскаляет мага и он сейчас же способен взорваться. Его левая рука незаметно сжимается в кулак, когда какая-то ужасная мысль касается разума Бога обмана. Ветер перебирает его черные волосы, которые, по его велению, ласкают бледные щеки трикстера. В груди его неумолимо стучит холодное сердце, все мысли были только о Сигюн, которую он всеми силами обязан вырвать из лап эльфов. Он мог ощущать, как бедняжка дрожит, как ей холодно и жалкое разорванное платье, одетое на её тело, ничуть её не согревает, а горячие слезы заставляют прилить новую порцию мурашек по всей её нежной, как лепесток розы, коже. “Осталось ещё немного, я скоро приду за тобой, мой ангел.”, - говорил трикстер про себя.