Только позже, когда Локи уже был в Мидгарде, он вспомнил Фенрира, который спас ему жизнь и за это угодил в плен к своей собственной матери Ангрбоде, становясь для неё сущим врагом. Локи же поклялся, что освободит его. Сегодня ночью он пришел в пещеру тайн, где нашел точно такого же поникшего, раненного, слабого волка, каким сам был когда-то.
-Ты теперь в безопасности, Фенрир, - проговорил он. Приложив ладони к его ране в боку, маг прочитал заклинание, и под его пальцами истекающие кровью шрамы исчезли. Волк ужасно изголодался, ребра его выпирали наружу, в теле совершенно не было мяса, только кожа, шерсть и кости. Локи с помощью колдовства сумел создать для него пищу и воду, оставив все это волку, он покинул укрытие, а на утро снова пришел.
Так продолжалось неделю, пока Фенрир не восстановился. Сейчас этот огромный волк уже спокойно разгуливает по Асгарду, восседает рядом с троном Локи, и люди, увидев его впервые, впали в настоящую панику. Однако Локи убедил их, что этот зверь не представляет угрозы. Колдун про себя смеялся, понимая, что зверь, живущий внутри него гораздо опасней Фенрира, вот только людям об этом знать не стоит. По сей день все боятся волка-убийцу, который ни разу не смел показать клыки, не смел зарычать без разрешения Локи, но люди не столь пугаются его агрессии или размера - они боятся того страшного предсказания о Рагнареке, которое уже давно не соответствует действительности. По предсказанию злобный Фенрир убьёт Одина, но царя уже давно нет в живых, по предсказанию волк, которого приведет сын холода, обрушит свой гнев в этот страшный день, но никто даже не может догадываться, что сын холода уже давно переписал историю предсказаний, подчинил эту историю себе.
Таким образом Локи постепенно начал приводить свой план в действие, приручая самого сильного существа во всех девяти мирах.
========== Глава 70 ==========
Асгард покрылся снегом. Все кругом было белым, и эта необычайная зимняя сказка казалась фантастической, сверкая на золоте крыш. На улицах, в садах лежали огромные сугробы, ветки некогда оголенных деревьев теперь имели своеобразное одеяние - прекрасную снежную шубу. Снежинки мирно поблескивали на ветках, и теперь растения не были такими скудными, такими тоскливыми, как осенью, теперь они крепко спали, укрытые под теплым одеялом белых снегов. В дали сверкал лес, и на фоне зимы черные стволы деревьев выделялись очень отчетливо, они были словно огромные великаны, устрашающие, выросшие до небес. Равнины и поля невозможно было пройти пешком - там замело даже ранее протоптанные тропинки, теперь асы передвигались только на санях, в которые были запряжены длинноногие лошади.
В раскидистом саду за дворцом красовались прекратившие работу фонтаны, собравшие в своих бассейнах целые сугробы, которые ближе к весне превратятся в талую воду; блестели замерзшие пруды, теперь они стали сиять серебристым светом, а иногда переливались, как сам Бифрост, когда ночью небесные галактики отражались в них. Зима была на редкость спокойной, ветра почти не тревожили Асгард, стоял только мороз, объявший мир Богов. Все было тихо, лишь с неба плавно падал снег, кружась и резвясь в воздухе. И только свирепое море не умолкало, его волны постоянно бушевали и никогда не замерзали. Только океану были не страшны холода, он продолжал шуметь, продолжал гнать высокие волны к берегу, где снег то и дело таял от набега воды, вновь освобождая коричневый песок из своего плена.
…По тихому зимнему переулку идет белокурая девушка среднего роста, волосы её рассыпаны по спине, легкий ветерок раздувает их в стороны, а мягкие маленькие снежинки плавно опускаются на пряди, становясь для прически прекрасным украшением. По заснеженной земле стелется её шуба из меха, и дева постоянно укутывается в богатый воротник, скрывая в нем свои заалевшие от мороза щечки. Личико её сияет улыбкой, губки розовые как летний закат, голубые глаза напоминают бездонное небо, на черных густых ресницах лежат белые снежинки, которые ещё не успели растаять. Она идет, не спеша. На ножки её обуты теплые сапоги, и из за длинного подола шубы их почти не видно. Она вдыхает запах зимней свежести, затем вынимает свою ладошку из меховой муфты и позволяет ледяному снегу опускаться на её кожу, таить, блестеть. На лице девы вновь появляется улыбка, и эта улыбка столь ей знакома, кода-то давно она так уже улыбалась. Эту улыбку сможет распознать любая женщина, которая хоть раз носила в себе младенца.
Сигюн с каким-то наслаждением прикрывает глаза, затем прислоняет свою ладонь к слегка выпуклому животику. Она ощущает внутри себя новую жизнь, и это когда-то уже испытанное чувство дарит все те же непередаваемые эмоции. Дева поглаживает живот, про себя лелея уже второго ребенка, которого она ждет от Локи. В эти минуты Сигюн не представляет себе счастливей женщины, чем она. Ванка уже забыла, что такое - быть счастливой, и вот сейчас она словно пробует на вкус эти мгновения, она так боится спугнуть их даже плохой мыслью. Ладонь её ласкает живот, и она так отчетливо улавливает биение маленького сердечка ребенка.
Позади вдруг прошелестели шаги, нарушая тихие минуты счастья, Сигюн обернулась, но никого не увидела, лишь заметила, что снегопад заметает чьи-то следы, которые ведут прямо к деве. Она уже поняла, кто мог так внезапно исчезнуть, но при этом слегка нашуметь.
-Я слышала тебя, так что выходи! - прокричала она, оглядываясь по сторонам, однако никто ей не ответил, никто не вышел по её зову. -Нари, я знаю, что это ты. Тебе стоит ещё потренироваться у отца бесшумным шагам, - она улыбается заглядывая в уличные переходы. Вдруг из-за угла дома выглянул черноволосый мальчуган, прическа его была чуть растрепана, и на ней красовались легкие снежинки, крупные как хлопья, так отчетливо выделяясь на черной шевелюре. В его зеленых глазах прослеживалась детская печаль, и в то же время хитростная тень. Сигюн подошла к сыну, с улыбкой глядя на него.
-У меня опять ничего не вышло, - буркнул Нари, поправляя воротник своего теплого плаща, такого же цвета, как и у Локи. -Я столько пытался научиться ходить тихо, и все выходит плохо. Я помню, что говорил папа: “представь, что под твоими ногами нет земли, и ты идешь по воздуху.”.
-Не расстраивайся, сынок, - Сигюн взяла его за руку, подвела к себе, присела возле него на корточки. -Ты ещё слишком мал, и ты не можешь сразу всему научиться. Думаешь, твой отец в одну минуту изучил всю магию и трюки? Магия - это дар, который приходит со временем, ведь вы с папой каждый день повторяете старые приемы, а затем разучиваете новые. Ты уже научился перемещать вещи?
-Да, это самое легкое! - воскликнул мальчик, радостно улыбаясь, а потом на его личике вновь возникло смятение. -А вот бесшумные шаги…
-Поверь мне, малыш, с таким папой, как у тебя, ты научишься всему. Постарайся ещё раз, а потом вечером расскажешь о своих результатах, - посоветовала Сигюн, заботливо завязывая пояс на его кожаном костюме. Нари уже хотел было рвануть в сторону, чтобы поскорее попробовать прием, но Сигюн остановила его обыденным и таким типичным вопросом, который только может задать заботливая мама: -Так, подожди. Ты поел?
-Да, Бирта покормила меня ещё утром, - ответил мальчик, с надеждой, что она отпустит.
-Утро уже давно прошло, Нари. Сейчас на улице полдень. Так, идем, а потом вернешься к своим занятиям, - мама потащила упрямого сынишку во дворец, а тот лишь погнул губы, надул ещё по-детски пухленькие щечки, но в итоге послушно поплелся за Сигюн, крепко сжимая её теплую руку.
Так проходили дни. А Сигюн все никак не могла привыкнуть к тому, что беда покинула её, отпустила её из своих крепких объятий, и теперь на руки деву подхватило счастье. Счастье каждый день видеть его глаза, счастье каждую ночь засыпать, прижавшись к его телу, ощущая на себе его холодные как сама зима, но нежные как теплый ветер руки, счастье слышать его голос, счастье каждую минуту иметь возможность прикоснуться к его губам. Сигюн так боялась, что все в какой-то момент снова разрушится, хотя и угрозы неоткуда ждать. Так, по крайней мере, кажется самой ванской дочери. Она не знает, что творится в государстве, не знает о разногласиях между мужем и отцом, не знает даже в полной мере, где Локи отыскал Фенрира и как волк попал в Асгард. Супруг ничего не рассказывает Сигюн о своих делах, хотя как королева она имеет полное право знать обо всем, что касается Асгарда. Она понимала, что муж многое скрывает от неё о своем прошлом, о настоящем, и каждый раз, когда она хотела завести тему, Локи отвечал всегда одинаково: “Тебя не должно это волновать. То, что нужно, я тебе сам скажу”. Локи очень старательно уберегает её от всего - ни к чему ей лезть в эти дела, ни к чему знать. Это касается только мага, а у его Сигюн сейчас есть всего две обязанности - ни о чем не переживать и спокойно выносить второго ребенка.