-Я уверен, что эти талисманы тебя защитят, - Нари указал на приготовленные меч в ножнах и щит, что стояли у входа. -А ещё есть третий талисман, который обязательно тебя спасет, если папы не будет рядом.
-О каких талисманах ты говоришь? - Сигюн недоуменно сморщила тонкие бровки, поглядывая на сына, затем на Локи.
-Сигюн, нам пора, - послышался голос мага, и дева вновь прильнула к щеке ребенка, а затем прошла к мужу. Он подал ей ножны, которые она закрепила на талии, отблеск настенной свечи попал на изображение огромного змея на рукояти, и тот блеснул мистически своей изумрудной чешуей. Локи заботливо накинул на плечи жены длинный зимний плащ с широким и глубоким капюшоном, обшитым теплым, пушистым мехом, туго завязал все шнуровки и затянул ремешки, чтобы плащ держался, был удобен, а поверх того плаща, на спину дева одела щит, на котором был изображен восьминогий конь с длинной гривой. На тонкие и изящные ручки девы Локи мягко одел меховые перчатки бардового цвета, под цвет её плаща. Сейчас Сигюн чем-то напоминала маленького ребенка, которого тепло одевают перед тем, как отпустить на улицу. И такая теплая забота мага не могла ей не нравится. Кстати говоря, сам же колдун был одет не менее тепло, хотя его костюм по расцветке оставался все таким же узнаваемым, он был с небольшими изменениями и очень теплый, за спиной его развевалась меховая накидка, его красивые ладони были облачены в темно-зеленые перчатки, из-под подола его плаща тоже выглядывала и поблескивала рукоять меча с изумрудом внутри.
Теперь, когда они полностью оделись, оставалось лишь бросить слегка грустные взгляды на тех, кого они оставляют в Асгарде. Локи, конечно, не смел показать своей некоей тоски и слабости, хотя он все же переживал за детей, и Сигюн, под стать супругу, просто не имела права поддаться своим чувствам, и уж тем более показать свои слезы, хотя заплакать так хотелось.
-Берегите себя, - напоследок произнесла Бирта, улыбнувшись уголками губ. Ничего не ответив, а только молча кивнув, Локи крепко взял жену за руку, почтительно открыл ей дверь, и дева, уходя, не могла вновь не взглянуть на сыновей. И только когда путь зрению преградила расписанная рунами дверь, у Сигюн в сердце что-то больно заклокотало, но потом эта боль сменилась настроем: взгляд её голубых глаз вмиг стал серьезным, а в дрожащих до этого ногах словно появилась какая-то несущая сила. Его рука всегда была рядом, и только его рука была источником той самой силы, уверенности.
Сегодня утром трикстер посвятил жену в свои планы, но были среди его стратегий и те, о которых он как всегда умолчал. И Сигюн знала, что есть секреты, но спрашивать о них не могла, для себя она решила лишь одно - она любой ценой спасет мужа от той беды, что все ещё сопровождает их сейчас, идет по пятам за ними, потирает руки, как бы подготавливаясь вскоре наступить. И дева чувствует её присутствие, поэтому всегда держит свободную от руки мужа ладонь на рукояти своего меча.
Они вышли через задний ход великого дворца, там их уже ожидал Фенрир. Увидев волка, Сигюн сразу же вспомнила о словах Нари.
-О каких талисманах говорил наш сын? - спросила она Локи. -Что он имел в виду?
-Зачем тебе о них знать? Просто помни, что они у тебя есть, что они защищают тебя, - на тонких как нить губах мага заиграла излюбленная загадочная улыбка.
-Вечно ты что-то не договариваешь. К чему все эти тайны? - несколько обиженно буркнула дева, на что Локи промолчал.
При виде своего хозяина, Фенрир опустился в лежачее положение, чтобы Локи и его супруга могли взобраться к нему на спину. Шерсть его была настолько густой, настолько длинной, что в ней можно было зарыться всем телом. Этот волк внушал асам страх и ужас, но Сигюн никогда не боялась его, хотя и не знала, как именно судьба свела его с Локи, но она точно была уверена, что Фенрир предан Локи настолько, насколько может быть предан сын своему отцу. Именно такие отношения напоминало ей общение между мужем и волком.
Забравшись на широкую спину зверя, Локи помог удобно сесть Сигюн.
-Крепко держись за меня, милая. Фенрир бежит быстрее любого жеребца, - предупредил колдун, и девушка последовала его приказу. На самом деле она впервые сейчас узнает каково это - кататься на волке. И она предвкушала это ещё ни разу не испытанное ею невероятное и очередное новое ощущение. Сердце в груди билось, как сумасшедшее, и не понятно было, что именно являлось тому причиной: страх перед неизвестным или наоборот - желание попасть поскорее в эту неизвестность.
-Вперед, - скомандовал Локи, хватаясь цепкими пальцами за его длинную густую шерсть, и волк тотчас же пустился в сторону дальних лесов. Быстро миновав роскошные сады и парки чуть ли не в один прыжок, зверь уже преодолевал раскинувшиеся луга, над которыми сияла только что проснувшаяся серебристая луна. Разбросав свой белесый свет на землю, ночная странница поднималась все выше и тени её блеклого свечения почти касались золотой столицы. Летний ночной ветер был так слаб, что даже при быстром движении не одаривал Локи и Сигюн своим дуновением. В зимних костюмах им было жарко, но оба понимали, что через несколько миль мороз, пробирающий до костей, встретит их с распростертыми объятиями, которые не редко бывают губительными.
Огромные лапы волка издавали хлюпающие звуки, когда касались влажной после вечернего дождя земли. Он бежал так же быстро, как летит выпущенная лучником стрела. Глаза его сейчас были темными: очень часто они меняли свой цвет, переходя с красного на желтый, а затем на темно-коричневый, он бежал, высунув длинный розовый язык, в его огромной пасти сверкали белые клыки, острые, как лезвие. Несмотря на столь устрашающий вид, Фенрир сам по себе не являлся злобным, однако его настрой полностью зависел от внутреннего состояния Локи. Сейчас волк был спокоен, его единственной целью было как можно быстрее добраться до тайного портала, который Бог лжи спрятал далеко за пределами дальних лесов.
Сигюн вдруг оглянулась назад, когда успела вдоволь насладиться столь летящим состоянием, сидя на спине бегущего большого хищника. Взгляд её мигом погрустнел, когда в отблеске луны утопал сияющий Асгард, как бы подмигивая на прощанье.
“-Нет, не на прощанье, - покачала головой Сигюн, пытаясь сбросить с себя эти мысли, словно лишние слои одежды, - мы вернемся домой, обязательно.”
С этой уверенностью она до конца пути смотрела только вперед, как и её муж. Дальние леса уже расстилались с обоих сторон, и только длинное поле уводило к островерхой горе, которая все приближалась. Тучное облако коснулось её вершины, медленно проплывая в сторону моря. Кстати говоря, шум океанского бриза был слышен очень отчетливо, казалось, что он находился прямо за рядом густых зарослей леса, однако так только казалось. Эхо его шумных волн откликалось везде, тем более в такой тихой местности, а до самого могучего моря невозможно было даже за один день добраться через дальние, мрачные леса.
Наконец они прибыли к подножию горы. Здесь уже не было травы или цветов, здесь стояли только сухие кустарники, а под ногами была только жесткая земля и мелкие камни. Фенрир по наводке мага обошел гору, прибыл к какой-то скрытой от чужого глаза пещере, которая представляла собой проем между камнями. Заметить его было сложно, так как один из камней полностью соприкасался со вторым, и нельзя было даже различить, что здесь есть какая-то дорога. Ну оно и неудивительно, ведь там упрятан тайный портал, созданный Локи.
Маг спрыгнул вместе с Сигюн со спины Фенрира, а затем все трое направились в ту самую пещеру, проход которой оказался таким высоким, что сюда мог бы уместиться ещё один такой же волк. Сразу их окутала тьма, стоило только попасть в пределы каменного помещения гор. Вытянув одну ладонь вперед, маг зажег в воздухе яркий огонь, который освещал путь дальше, второй же рукой продолжал удерживать жену. Наконец они уперлись в стену. Дальше дороги не было.
-Это здесь? - осведомилась Сигюн, с липким страхом заглядывая в глаза мужа, невольно стараясь держаться как можно ближе к нему.
-Да, мы пришли, - ответил Локи. Он освободил ладонь девы, а затем провел ею по воздуху, и под чуткими пальцами показалось странное свечение, словно существовала какая-то невидимая взору прозрачная стена, она озарилась голубым светом, когда ладонь Бога обмана прошлась по ней.