-Нет, нет, нет. Как ты можешь так говорить? - Сигюн не верила своим ушам, не хотела даже верить, не хотела даже слушать того, что он говорит.
-Это ради тебя. Я люблю тебя и поэтому хочу, чтобы ты была свободна. Теперь я - никто, я до конца своих дней останусь в этой тюрьме, ты и я знаем об этом лучше других, возможно, меня и вовсе отправят на смертную казнь…
-Нет! Замолчи! Этому не бывать! - прикрикнула Сигюн, обрывая страшную речь, которую порывался сказать муж. -Я найду способ вытащить тебя отсюда, - прошептала она, заглядывая в его изумрудные глаза, где потух огонь, где ничего уже не осталось, где все погасло и погибло, как и в душе девушки. В его глазах она увидела лишь свое отражение.
-Как? Снова начнешь унижаться перед Одином? Я не позволю тебе ползать на коленях всю свою жизнь! Тебе пора принять и понять, что все закончилось, - слова мага пробили её ядовитой стрелой. Она никогда не думала, что эти слова будут однажды звучать так страшно. Она обреченно закрыла глаза и опустила голову, ожидая, когда внутри все успокоится, а слезы немного утихнут. Она ощущала на себе его взгляд, слышала его дыхание. Не открывая глаз, она тихо начала говорить:
-Я никогда не смогу выполнить то, о чем ты просишь. Я не смогу разлюбить тебя, забыть или оставить. Скоро на этот свет появится тот, кто очень сильно будет похож на тебя.
На слова супруги маг недоуменно сдвинул черные брови.
-Я жду ребенка. Нашего ребенка, Локи. - Одинокая слеза вновь скатилась по её щеке. Маг опустил взгляд на её округлившийся животик, который не заметил сразу, который вообще не заметил. Он осторожно приблизился к девушке. А вот и снова неуверенный огонь плещется в его очах, будто кто-то очень заботливый только что зажег в плотной тьме долгожданную свечу. На пухленьких губах Сигюн играла легкая улыбка, ведь она слышит, как сильно и волнительно забилось сердце колдуна, когда он осознал полную суть произнесенной ею фразы.
Все слова, все прошлые сказанные и несказанные мысли вмиг исчезли из его головы. На какую-то минуту он забыл обо всем, мир заключения вокруг него разрушился, и он видел перед собой лишь Сигюн, которая носит под своим сердцем его первенца. Трикстер аккуратно протянул руку, вопросительно посмотрел на девушку, как бы спрашивая её разрешения. Сигюн мягко улыбнулась и кивнула головой. Локи положил ладонь на её выпуклый живот, но ощутить её тело не смог, пальцы прошли сквозь девушку. Золотистое свечение окутало её, и Сигюн начала растворяться в воздухе. Её иллюзия сплыла, и последнее, что Локи видел, так это улыбчивые глаза супруги, наполненные слезами счастья.
Все исчезло. Образ Локи минуту назад стоял перед ней, а сейчас он потерялся в огне, который позже погас. Разум Сигюн вернулся в реальность, она обнаружила себя в комнате Фригги, а сама царица стояла рядом. По щекам Сигюн безостановочно текли слезы, а пальцы сжимались в кулаки. Она вздрогнула, когда рука королевы коснулась её плеча. Больше она не могла держаться - встреча с мужем принесла ещё больше боли, чем билось об её сердце раньше. “Все закончилось. Все закончилось.”, - слышала она его слова, словно он стоял рядом и твердил ей их на ухо. Как было страшно, как было невыносимо слышать подобные слова. Разве может все закончится, если скоро на свет родится его малыш? Сигюн почему-то черпала силы именно из этой мысли, из этого предстоящего события, какой-то внутренний голос, который не говорил с ней ранее, подсказывал, что с рождением младенца все изменится к лучшему. Так ли это?.. Время покажет…
…На исходе был уже седьмой месяц беременности, седьмой месяц с тех пор, как Сигюн узнала о войнах во всех девяти мирах. Войска Асгарда все ещё находились в Льёсальвхейме, все ещё обороняли мирных жителей, все ещё восстанавливали прежнее содружество. Это давалось могучим асам не так уж легко, несмотря на то, что с ними был Тор. За последние два года, пока восстанавливали Бифрост, накопилось множество недругов, которые беспощадно убивали невинных людей, грабили населения, устраивали мелкие разрухи, воевали с беззащитным народом. Теперь их превосходство заметно уменьшилось, учитывая, что асы отловили многих, а ещё больше - убили.
До солнечного Асгарда лишь долетали обрывки новостей, что черные вороны несли на своих крыльях. Никому Всеотец не говорил, как продвигаются дела, но все знали: если он спокоен, значит, все идет так, как должно быть.
Ещё два мучительных месяца прошло. Сигюн уже было сложно передвигаться, - довольно внушительный живот оттягивал её тело - но для девушки это была приятная тяжесть, она бережно вынашивала ребенка в своем чреве, хорошо питалась, соблюдала определенный режим, но всегда скрывала за доброй полуулыбкой свою страшную печаль, мучительную тоску, разрывающую на части и душу, и плоть. Никто в Асгарде не мог даже знать, что под сердцем, кроме младенца, Сигюн носит ноющую рану, которая кровоточит каждую ночь, проливаясь жгучими слезами. И стоит ли говорить, о ком плачет бедная ванка? Последняя встреча с Локи два месяца назад запомнилась ей как просвет в этой бесконечной тьме, в которой она заблудилась, потерялась, несмотря на то, что муж был с ней груб. Больше он не посылал ей сны, не посылал заговоренных зверьков и птиц, у которых глаза светили зеленым. Локи словно вселял в них частичку своей души, а затем отправлял любимой жене. Сигюн днями и ночами строчила ему письма, пересылая их с добрым охранником, который так сильно опасался, что его засекут, но не мог отказать страдающей девушке. Только вот ответы от супруга не приходили.
-Не поступай так со мной, я прошу, - взывала она, обращая взгляд в пустоту. -Ты знаешь, что по-твоему все равно ничего не случится. Я не уйду. И я умоляю, не гони нас, - её гладкую щеку рассекает прозрачная слеза, которая падает на подол её кремового платья.
Внезапно она слышит, как скрипит дверь покоев. Девушка с легким испугом оборачивается и видит топающего к ней черного котенка, который не смело перебирает маленькими лапками и пискливо мяукает. Сигюн пару секунд недоуменно смотрит на животное, а потом, замечая, что глаза его искрятся изумрудным, понимает, зачем и от кого явился сюда этот комок шерсти. Девушка улыбается сквозь слезы, берет котенка на руки и приглаживает на своей груди. Он нюхает её лицо, тыкаясь в него влажным носиком, словно силится поцеловать. В его изумрудных глазах Сигюн заметила какое-то необычное подобие улыбки, печальной, сожалеющей улыбки, будто он извиняется за что-то. Девушка улыбается в ответ, целуя котенка в мохнатую, черную макушку, а тот осторожно спускается на её живот, невесомо ступая лапками. А после, тихо мурлыча, сворачивается клубочком и засыпает, передавая тепло своего тела беременной девушке и её младенцу.
-Локи. Мой Локи, - трепетно произносит Сигюн, приглаживая пушистую черную шкурку котенка.
…-Есть какие то известия от Тора? Что говорят вороны? - Фригга стояла возле трона Одина, сверля мужа взволнованным и в то же время испытующим взглядом.
-Положение альвов стало лучше после внедрения асгардских войск, однако мародеры плодятся, словно мухи. И пока их мир не будет полностью отчищен от вражеских полчищ, Тор и наши воины останутся там. Они будут стоять до последнего, - мрачно говорил царь.
-Ты говорил с Тором о той землянке, что приглянулась его сердцу? - Фригга прошла к окну, поглядывая на супруга украдкой, видя, как меняется он в лице, как морщин становится больше. Он угрюмо взирает на жену.
-Он и так знает, что я ему скажу. Однако, ему решать, с кем делить свою судьбу, я лишь могу дать совет. Во всяком случае, сейчас ему не до неё, сейчас не до любовных утех. Пока идет война, сердце нужно запирать на замок.
Царица согласно кивнула, но все же душа её болела за Тора. Она прекрасно знает, как старший принц страдает по смертной девушке Джейн, она видит в его глазах глубокую печаль, а улыбка его исходит словно через силу. Эта землянка поселилась в его душе, в его воспоминаниях, в его мечтах, и принц рвется к ней, хотя понимает, что их союз противоречит всяческим законам Асгарда.