-Да я сильная, Ваше Величество, - улыбка озарила лицо девушки. -Все в порядке, а есть мне действительно не хочется.
-Держи, съешь хотя бы его, - неумолимая царица подала сделанный бутерброд девушке, и та со вздохом, понимая, что заботливая Фригга будет настаивать и дальше, приняла его, откусывая маленькие кусочки. Потом Сигюн выпила лимонный чай, и стало чуточку легче, однако не надолго.
Весь долгий день девушка сидела в своих покоях, рядом с ней постоянно находилась Бирта, которая сменила царицу ближе к полудню. Сигюн пыталась отвлечься от своего плохого состояния, она занималась вязанием, читала, рисовала, завязывала веселую беседу с Биртой, но болезненное ощущение не покидало её. Сигюн пробирал легкий озноб, и Бирта укутала её в шерстяной плед; на низ живота продолжалось давление, а поясница ныла все сильнее.
Уже приближался знойный вечер, и Сигюн решила выйти на балкон, чтобы наконец вдохнуть свежего воздуха за весь день. Она попросила у служанки помощи, чтобы подняться с кресла, но стоило ванке встать на ноги, как боль, словно стрела, пронзила поясницу. Сигюн тихо всхлипнула.
-Что с вами? - взволнованно спросила Бирта, поддерживая девушку.
-Не знаю, - покачала головой ванка, медленным шагом и с поддержкой пробираясь к постели. -Живот внизу будто скручивают в узел и поясницу ломит.
-Присаживайтесь, Леди. Я сейчас же позову Её Величество, - асинья бегом рванула к выходу. Сигюн осталась одна, она глубоко дышала, пыталась успокоиться, но получалось очень плохо. Живот тянуло вниз, и девушка жмурилась от неприятной боли, от ощущений, но терпеливо сдерживала крики, когда так сильно хотелось закричать. Шевельнуться было ужасно трудно, казалось, что боль все нарастала и нарастала, она становилась каким-то невидимым, огромным, красным шаром, который вот-вот лопнет. Сигюн попыталась лечь, но закинуть ноги на кровать не получилось - внизу живота все ещё сильнее скрутило. Она ахнула, хватаясь за живот, беспомощно оглядываясь по сторонам.
Через несколько минут дверь распахнулась и в комнату забежали Фригга и лекарша, а следом за ними прошмыгнула маленькая Бирта.
-Сигюн, что случилось? - королева подлетела к девушке, садясь перед ней на колени, заглядывая в её слезящиеся глаза.
-Моя царица, кажется, срок пришел, - сообщила ванская дочь, судорожно хватаясь за её руку. Девушка выдавила из себя улыбку, прекрасно понимая, что боли не утихнут, а только усилятся в скором времени. Она не знала, страшно ли ей было сейчас или нет, она не могла сейчас и вовсе думать, лишь про себя повторяла: “все будет хорошо”.
-Не переживай, ты справишься, - Фригга поцеловала Сигюн в горячую щеку.
-Схватки вскоре начнутся, Ваше Величество, - прокомментировала лекарша, выкладывая на столик стопку чистых белоснежных полотенец.
-Бирта, ты не могла бы подать мне воды? - попросила Сигюн, ощущая, как она начинает гореть, а горло сковывает засухой, ей кажется, что в комнате воздух становится душным. Девчушка быстро наполнила стакан водой, подала ванке, но та, взяв стакан дрожащей рукой, не сумела его удержать. Сильная схватка стянула все внутри, Сигюн закричала, чувствуя, как под ней образовалась влажность.
Ванку тут же уложили на постель в нужной позе. Девушку изматывала жуткая боль, которая разрывала, казалось, всю её на части. Она увидела над собой лицо Фригги, которая что-то невнятно шептала, гладила по голове, пыталась успокоить. Сигюн становилось легче всего на мгновение, но потом - снова прилив острой боли, давящий на живот. Сигюн часто задышала, пытаясь сдержать крик.
-Не бойся, девочка. Все будет хорошо, просто придется немного потрудиться, - приговаривала лекарша, и голос её был очень спокойным, очень ласковым. Сигюн перевела дыхание, затуманенным взглядом успела поймать улыбку Фригги.
-Когда придет время, нужно просто поднатужиться, милая. Все получится, все будет хорошо, - утешала царица, удерживая девушку за руку. Сигюн кивает головой, стараясь вслушаться в совет королевы, стараясь успокоиться.
-Я скажу, когда придет время, - послышался голос лекарши. -Бирта, ты не могла бы мне помочь?..
В комнате образовалась суетливая обстановка, которая проходила уже мимо Сигюн, она не замечала ничего и никого, глаза её были направлены вверх, и все, что девушка видела так это зеленый балдахин, натянутый на широкую постель. Зеленый… Родной зеленый цвет… Цвет его глаз. Сигюн еле заметно улыбнулась, вспоминая о супруге, но внезапно все её мысли накрыл новый прилив боли.
-Сейчас набери воздуха в легкие, Сигюн, и поднатужься, - сказала лекарша, и девушка последовала её совету, ощущая, как все внутри неё рвется. Девушка начала тужится, и острая боль пробрала её до костей, голова закружилась, а в глазах потемнело, но Сигюн с криком продолжала свое действие, теряя связь с внешним миром, чувствуя лишь прикосновение Фригги, слыша изредка невнятный голос лекарши…
…Всю ночь Локи не смыкал глаз, очень много думал о Сигюн, о произошедшем, о ётуне, вновь давшем знать о себе. И весь день эти мысли не давали ему покоя. Трикстеру казалось, что он точно скоро слетит с катушек, находясь взаперти, а сидеть здесь ещё очень долго. Изумрудные глаза снова впиваются в книгу, ищут там строчки, которые хотя бы на секунду смогли бы отвлечь его от мыслей, от всего мира, от того, что происходит за пределами подземелья, от супруги. Он заставлял свой разум уйти в историю, изложенную автором, уйти так глубоко, чтобы потом пришлось долго искать дорогу обратно. Внезапно боковым зрением маг заметил приближающегося к его камере охранника, того самого, который все время таскал письма от Сигюн. Трикстер предпочел не обращать на него внимание, сделать вид, что не замечает его.
-Локи Лафейсон, меня просили передать вам, что ваша супруга рожает. - Слова стража прозвучали так громко в его голове. Он отвлекся от книги, он вообще забыл в этот момент, где он находится, кто перед ним и что он держит в руках. Она рожает… Рожает!.. В груди колдуна забилось ледяное сердце. Каким же ничтожным он ощущает себя сейчас. Он не способен пробраться к ней, не способен утешить её, помочь. Она там одна, и её крики были слышны в его голове очень отчетливо. Он почувствовал себя загнанным зверем, у которого забрали все, заперли в одиночестве, наблюдая за его мучениями, так же, как и на свободе сейчас наблюдают за мучениями его семьи.
Локи лишь кивнул головой на слова охранника, не показывая всех подлинных эмоциональных красок, надевая на себя маску безразличия и полнейшего спокойствия.
Трикстер попытался сдержать эмоции, которые состояли из давно забытой и необъяснимой радости, волнения, беспокойства, ненависти. Ненависти ко всем, в том числе к самому себе, ненависти из-за того, что он должен был быть рядом с Сигюн сейчас, но его нет. Маг поднялся с кресла, подошел к стеклу вплотную, высматривая - нет ли посторонних глаз, обращенных на него. Убедившись, что за ним никто не следит, он с помощью магии создал иллюзию, чтобы для всех вокруг оставался он, читающий книгу, а внутри той иллюзии Локи нервно расхаживал по комнате, пытаясь найти связь с супругой через сознание. Это требовало огромной сосредоточенности и энергии.
…Прошло уже много времени, краем глаза Сигюн видела, что за окном уже расстилается темная ночь, а ведь ещё недавно светило золотое солнце. Боли все не утихали, легче не становилось. Сигюн в поту лежала на постели, ожидая, когда вновь начнет закипать боль. Фригга заботливо стирала пот с её лица, убирала мешающиеся волосы, которые выбились из прически, лезли в глаза.
Сигюн показалось, что она теряла сознание несколько раз за это время, а потом в реальный мир её снова вытаскивала боль, и она тужилась вновь и вновь, стараясь освободить малыша из чрева. Все снова накатывало, Сигюн ощутила резкую схватку, она выгнулась, закричала, сжимая руками простыни так, что костяшки пальцев белели. Она тужилась в полную силу, безудержным криком разрывая связки в горле.
-Давай, вот молодец, вот так, девочка. Уже почти все, - приговаривала лекарша, и Сигюн, как бы подстрекаемая её голосом, продолжала напрягаться. Когда боль слегка отступила, ванка устало откинула голову на подушки, стараясь отдышаться.