-Если бы не твоя жажда власти, все было бы иначе, - промолвил царь, указывая на создавшееся положение, в котором находится приемный сын.
-Я рожден править! - возвысил голос Локи, впиваясь в родителя холодным взглядом.
-Ты был рожден, чтобы умереть ещё в детстве! Тихо сгинуть на ледяных скалах. Не прояви я жалость, никто бы и никогда не узнал о тебе.
Все внутри Локи перевернулось сверх на голову. В голове всплыл момент из юности, когда отец говорил ему совсем иные слова, когда действительно дорожил им, если уж не любил, то хотя бы считал родным. Теперь уже он смотрит на него не как на сына, как это было однажды, а как на узника, как на опасного преступника, которого добивает словами, жившими в нем уже очень давно.
-Если меня казнят, то прошу, отец, не надо прелюдий, - с саркастичной мольбою заговорил колдун. От слова “казнят” у стоящей рядом и наблюдающей этот неприятный диалог Сигюн подкосились ноги, а в груди все словно покрыло льдом так, что трудно было дышать.
-Я большой поклонник твоих нравоучений, но… ты не убедителен, - добавил Локи, с сожалением глядя на родителя.
-То, что ты жив, - заслуга Фригги, и её ты больше не увидишь, собственно, как и свою жену и сына, - царь указал рукой на Сигюн. Маг обернулся, заметил её беспомощный взгляд, дрогнувшие губы, которое силились воспротивиться словам Всеотца, но от страха не смогли вымолвить и слова. Локи напряг лицо, от чего его бледность украсила злостная гримаса, а руки сжал в кулаки.
-Остаток дней ты проведешь в темнице, - вынес приговор Один, и стражники потянули мага за цепи назад. Сигюн рискнула подойти к мужу, но один из стражников преградил ей путь копьем.
-А что Тор? Отправишь меня гнить, а на него корону наденешь? А моя семья будет скитаться изгнанниками по мирам? - На лице мага так отчетливо показалась горькость, что он пытался скрыть в глубинах своей души.
-Тор устранит нанесенный тобой урон, установит порядок в девяти мирах, а после - да, взойдет на трон. Что касается твоей жены и твоего сына, они останутся жить в Асгарде, будут на свободе. Считай, что это та самая капля моего милосердия для тебя, - вынес решение Один, гордо подняв голову.
-Всеотец, я очень прошу, не поступайте так жестоко, - отчаянно заговорила девушка, пытаясь прорваться к супругу, которого охранники схватили за плечи, потянули за цепи, разворачивая к выходу. Сигюн чудом успела сбежать из под угрожающего копья, успела коснуться руки мужа, от которой веяло нежной прохладой. Она уже забыла, как мягки и ласковы его пальцы, она уже забыла запах его кожи. Она ощутила, как его пальцы крепко схватили её руку, но удержать не смогли. Стражник, как куклу, отшвырнул Сигюн назад.
-Постойте! Остановитесь! - кричала она, пытаясь догнать стражу, но они не давали ей прорваться к мужу. Локи невыносимо было слышать её крики, её рыдания, ему не давали даже обернуться назад, чтобы взглянуть на супругу, как только он это пытался сделать, его попытки тут же пресекали ударом в плечо, который подталкивал трикстера, и он спотыкался об кандалы. И все, что оставалось магу, так это связаться с ней через сознание, но Сигюн не слышала его голоса - слишком силен и громок был её собственный возглас, когда его уводили навечно.
Сигюн бежала бы за стражей до самой темницы, если бы Фригга не успела остановить, уводя в противоположную сторону бьющуюся птицей-невольницей девушку.
…В Ванахейме продолжалась безжалостная война, где участвовали и сами ваны, и асы. Город по-прежнему был огражден от мародерских набегов, и те мчались в лес, однако, и за пределами царской столицы проживало немалое количество мирных жителей, которые оказывались в центре событий и самом разгаре воинских боев. Населения были полностью разграблены и разрушены, людей одолевал страх, и они прятались в ущельях, в непроходимых чащах, сбегали из пекла, но, к сожалению, спастись успевали не все. К тому же кругом таилась опасность: мародеры разбили лагеря в лесу, оттуда в бой с асгардцами выкатывали целые пушки и орудия. Преступники в страшных масках и с уродливыми лицами продолжали терроризировать ванскую землю, уничтожая её богатства и населяющих её людей.
Битвы были жестокими, воинство Асгарда не уступало врагу в количестве, однако, и преступность имела на все ответ. Среди них оказался огромный великан, размеры которого были куда более обширней и внушительнее замка. Каменный монстр с дубинкой грозным рыком прервал схватку между воинами и грабителями, он вышел из леса, мощным ударом отбросил ринувшегося к нему аса-смельчака, а потом направился прямиком к Тору. Его выход подбадривался мародерским скандированием.
Громовержец, заметив, что враг вызывает его на поединок, спокойно подошел к великану, даже поздоровался с ним, на что тот вновь ответил устрашающим рычанием. Все в предвкушении наблюдали за схваткой асгардского Бога и каменного создания, на искаженных уродливым ужасом лицах мародеров играла дьявольская улыбка. Они ошибочно полагали, что сила и размеры решат все проблемы, однако, забыв про наличие ума. Тор раскрутил могучий Мьёльнир, замахнулся на чудовища и разнес его всего одним сокрушительным ударом на кучу каменных глыб. Похоже, что для горстки этих чужеземцев, собравшихся с разных ветвей Иггдрасиля, великан оправдывал все надежды на победу до определенного времени, потому что сразу после его уничтожения, преступники склонились на колени, опустили головы.
-Нужно было сразу с великана начинать, - сострил Фандрал, наблюдая за сдающимися вражескими полчищами.
Кому-то покажется, что слишком просто асы одержали победу, но это далеко не так, учитывая, что было слишком много потерь и жертв. В лесах до сих пор находили убитых и раненных, среди которых оказывались даже женщины и дети. И Тору было больно смотреть на эти бессмысленные смерти и мучения. Однако победа теперь уже абсолютно во всех девяти мирах, устраненные хаос и кровопролития доставляли громовержцу облегченную радость. Теперь миры вновь были освобождены, а преступники засядут в темницу навеки.
-Принц Одинсон, с вами хочет побеседовать Его Величество царь Ньёрд. Вы не окажете честь прибыть вместе со мной в Небесный дворец? - молодой гонец, одетый в серебристые одежды с синими вставками и шелковым плащом за спиной, приблизился к громовержцу, и тот согласно кивнул, отправляясь за юношей.
-Ваш конь, принц Одинсон, - царский посыльный подвел к Тору белогривого жеребца, который, вскинув голову, приветливо заржал. Громовержец потрепал его по холке, а затем вспрыгнул ему на спину и помчался за сопровождающим.
Вскоре они прибыли в столицу, где большую часть занимали поля и плантации с разнообразным урожаем. Вблизи находилась огромная деревня с невысокими, каменными домами, над ними возвышались храмы и обители, которые можно узнать по высоким золотым заборам и купольным крышам, что сияют на солнце. Недалеко от большой деревни расстилались огромные пастбища, где пасется прирученный скот, где носятся табуны лошадей и среди них гуляют одинокие пастухи, помахивая тонкими плетенными палками, то и дело подзывая к себе сторожевых собак.
Тор давно не видел столь прекрасных мест, где тишь да гладь, где все спокойно. Люди в городе, несмотря на кровопролитные войны за пределами, не опускали рук, работали, занимались обыденными делами, но каждому из них, однако, было тревожно, когда за грозными стенами слышались взрывы и крики. Многие дальние населения успели уйти в город, но немалое количество все же осталось в гуще войны.
Громовержец дернул поводья своего белого жеребца, уводя животное за гонцом. Так они дошли до морского побережья, где океан бушует и гудит, оповещая о жизни, над ним кружатся и танцуют белоснежные чайки. За густыми зарослями зеленых деревьев виднеется золотая крыша Небесного дворца, где и проживает Великий Ньёрд, повелитель Ванахейма. Дворец стоит на самом берегу океана, от песчаного пляжа и ласкового прибоя его отделяет лишь небольшой лестничный спуск, который тоже выточен из песка. Въездные ворота распахиваются перед Одинсоном и его сопровождающим, и принц заезжает во двор. Оставляя своего жеребца возле богатого крыльца, доверяя поводья слугам, он проходит в обитель морского владыки.