Сигюн вспоминает былые времена: та черная пропасть, в которую угодил её супруг, и она была готова кинуться за ним, если бы не сильные руки громовержца, удерживающие её; неизвестный Мидгард, где очень много дорог, а правильной не сыскать во век, и Сигюн бесстрашно отправилась туда, чтобы попытаться найти тот путь, ведущий к мужу; отброшенная от Вселенной планета, где ютятся монстры, где истекал кровью, где в муках страдал Локи, стала для девушки страшным прибежищем, где снова она увидит его живым, дышащим, едко ухмыляющимся; война, в которой она пойдет за ним и его армией, пойдет ради него, пожертвует собой, не слушая его приказов, которые, как бы холодно не были произнесены, пытаются лишь уберечь её от беды; наказание, суд, где вновь пресекают её попытку остаться с ним. И все это время она была рядом. Сейчас же он просит её уйти, заставляет, приказывает, умоляет.
-Нет, - тихо говорит Сигюн в ответ своим размышлениям, устремляя глаза на горизонт, за который уходят белоснежные облака. -Куда бы ты не уходил, ты обязательно вернешься ко мне. Я ещё помню эти слова и я верю в них, Локи. Слышишь? Я ни за что не покину Асгард.
Эти слова были сказаны в пустоту, но тот, кому они были адресованы, услышал их. В подземелье, где не слышны песни птиц, не пролетает шум ветра, а морская колыбельная не пропоет на ночь волнистую мелодию, отчетливо пролетели слова ванской дочери, коснулись его острого слуха. Локи закрыл зеленые глаза, обреченно опустил голову в ладони. Он предвидел, что Сигюн будет жертвовать собой до самого конца, лишь бы всегда быть рядом, будет искать любые пути, найдет любые слова, лишь бы остаться подле запертой темницы, где навечно закрыли черного мага…
-Леди Сигюн, вы позволите войти? - у дверей послышался тонкий голосок Бирты. Сигюн покинула свои мысли, вытерла остатки слез рукавом платья, обернулась к вошедшей служанке.
-Да, только говори тише. Нари еле успокоился, только что заснул, - предупредила ванка.
-Леди, прошу прощения, но к вам пришли, - Бирта заговорила тихим шепотком.
-Скажи, чтобы пришли позже, я сейчас ни с кем не хочу видеться и говорить, - устало ответила Сигюн, убирая мешающиеся волосы в прическу.
-Леди, это важный гость. Я думаю, вы хотите увидеть его, - не дождавшись ответа девы, но уже увидев в её глазах замирающее недоумение и интригу, Бирта с легкой улыбкой пригласила прибывшего.
На пороге в комнату появилась статная женщина, облаченная в платье вишневого цвета, с заплетенной тугой косой и всегда доброй, чуткой улыбкой.
-Мама… Мама! - ванка кинулась в объятия Бриггиты, и та крепко обняла её, прижала к своей груди, погладила по голове.
-Я так скучала. Я очень скучала, - произнесла Сигюн, не забывая все таки говорить тихо. Некое облегчение нашло на девушку, когда она почувствовала эти родные, теплые, домашние объятия.
Бирта незаметно выскользнула из комнаты, оставляя мать и дочь наедине друг с другом.
-Сигюн, девочка моя, бедная моя, - Бриггита посмотрела в лицо дочери, на котором снова показались слезы. -Прости меня, родная, прости. Я не должна была тебя оставлять, не должна была уходить от тебя, - причитала княжна, вытирая её слезы, целуя её лицо.
-Мама, за что же ты извиняешься? Все хорошо, мама, все хорошо, - отвечала девушка, радостно улыбаясь.
-Хорошо? Где же хорошо, Сигюн? Как жаль, что в связи с войной я смогла вырваться к тебе только сейчас. Сколько же тебе пришлось пережить из-за этого… - лицо женщины исказилось злобой. Договорить гадкое слово в адрес ненавистного Лафейсона ей не дал проснувшийся Нари, который тихонько всхлипнул и заворочался в колыбельке. Сигюн, выбираясь из объятий мамы, поспешила к нему.
-Тише, я рядом, сынок, - пролепетала она, невесомо покачивая колыбельку, приглаживая черные волосы мальчика.
Бриггита с недоумением и каким-то неподдельным ужасом взирала на ребенка, на Сигюн, которая с лаской и любовью смотрела на него, убаюкивала, напевая какую-то дивную песню.
-Сигюн, это?.. - она вопросительно смотрела на дочь, а та поднялась на ноги, убедившись, что Нари вновь уснул. -Это твоё дитя? От него? - княжна с трудом могла выговорить слова, ещё труднее было принять ответ. До них долетали слухи о мидгардской войне, о суде над Локи, но о рождении сына черного мага было скрыто.
-Да, мама, это сын Локи, - кивнула ванка. Она еле заметно улыбнулась, ожидая, что сейчас матушка обнимет её, возрадуется, но, к сожалению, Сигюн было суждено принять совсем другие эмоции ванской правительницы:
-Но как? - с нескончаемой злостью спросила княжна. - Подлец, лицемер, гадкий обманщик, чертов змей! - ругательства посыпались из женщины, как из рога изобилия. -Как он посмел привязать тебя к себе ребенком? Он думал, что родившая ему чудовища, ты однажды не покинешь его? Думал, что ты всю жизнь будешь сидеть возле его клетки?
-Что? Что ты такое говоришь, мама? - с ужасом девушка взирала на гневную матушку. Она не верила своим ушам, и столь неожиданные речи Бриггиты заставили ванку вздрогнуть всем телом.
-Ты не понимаешь, дочь. Ведь это сын Локи, сын ледяного великана, темного мага. Ты хоть осознаешь, кого родила на свет? - княжна приблизилась к дочери вплотную, потрясла её за плечи, словно приводя в чувства.
-Я родила на свет твоего внука, - тихим голоском отвечала дева. Таких слов она могла ожидать от кого угодно, но только не от собственной матери.
-Нет, не внук он мне, - отрицательно покачала головой Бриггита. -Я не собираюсь принимать этого младенца.
-Вот как… - слезы на личике Сигюн смешались с горькой улыбкой. Она почему-то не чувствует боли, как будто там, внутри, все окаменело. -Получается, ни ты, ни отец не знали о том, что я родила ребенка. Зачем же ты тогда пришла?
-Сигюн, я пришла сюда за тобой. Я пришла, чтобы забрать тебя в Ванахейм, подальше от Асгарда, подальше от Локи, подальше от всего этого. Твой отец ждет нас в Ванахейме через три дня, он требует, чтобы ты вернулась. Мы знаем, сколько боли тебе пришлось натерпеться с этим двуликим монстром.
-Нет, - прозвучал однозначный ответ дочери, и её холодный взгляд впился в женщину, словно сотня кинжалов. -Если ты хочешь забрать меня, если подобными словами отзываешься о моем муже, если не желаешь признавать в моем ребенке свою кровь, то значит - ты ничего не знаешь, мама. Ничего. - Сигюн равнодушно смотрела на Бриггиту и смотрела сквозь неё в пустоту.
-Из-за Локи ты несколько раз могла лишится жизни, Сигюн. Как, ты думала, я буду отзываться о нем? Как, по твоему, я должна принять его потомка? Он испортил тебе жизнь.
-Наша с ним свадьба - не наша воля, в отличии от наших чувств. Наш сын желанный нами обоими. Все беды - его ошибки, за которые он платит сейчас. Все мои слезы, что были пролиты ночами на подушки - не из-за него, а о нем. Это разные вещи, мама. Я люблю его, и скорее солнце взорвется, чем настанет день, когда я сбегу из Асгарда. Я не думала, что ты уподобишься асам, что ты станешь считать моего сына чудовищем. Да, отец его совершил много плохого: уничтожал миры, отнимал жизни, пролил много крови невинных; но это ещё совсем маленькое создание, которое только что начало дышать и жить, не заслуживает таких слов, тем более от собственной бабушки. Ты, явившись сюда, уговариваешь меня бросить свою семью, вернуться в цветущий Ванахейм, жить по-новому, забыв о заключенном муже, о единственном сыне? На какой ответ из моих уст ты рассчитывала? - гордо вскинув голову, Сигюн неотрывно смотрела в глаза Бриггиты. Та была бледна как камень, губы молчали, глаза наливались слезами, но перебить дочь она не смела, как и сейчас не знала, что отвечать. Все слова разом вылетели из её головы. Перед ней стояла вовсе не маленькая девочка, что всегда задорно улыбалась, смеялась и беззаботно бегала босиком по траве, перед ней стояла горделивая, сильная женщина, смелая и решительная, твердая, несмотря на мягкий и нежный нрав, что был подобен полевому цветку. Девушка, готовая ради мужа броситься в пекло войны. Она слаба лишь тем, что не имеет силы магии, не владеет оружием, но её чувства слишком сильны, чтобы растаять, чтобы исчезнуть, они слишком крепки, чтобы ветер порывами разорвал их на части, эти чувства не подвластны чужим словам, и разрушить их никому не под силу. Бриггита однажды винила себя в том, что отдала дочь за потомка ётунов, обманула её, но не могла знать, что рядом с ним Сигюн обретала счастье, о котором лишь ходят легенды. Разве можно быть счастливой, находясь рядом с опальным Локи, Богом обмана? На этот вопрос могла ответить только Сигюн, хотя и без слов было ясно.