Громовержец облегченно вздыхает, вновь несмело дергает за ручку и наконец открывает дверь.
-Приветствую, Тор, - с легкой улыбкой говорит Сигюн. -Подожди, прошу, минуту. - Она сидит к нему спиной, на руках держит маленького Нари, кормит его грудью. Тор закрывает дверь, но отступить от неё хоть на шаг не смеет, покорно ждет, опустив голову, когда Сигюн завершит кормление. Спустя несколько минут ванка поднимается на ноги, мальчика кладет в колыбельку, незаметно застегивает пуговицы платья, поворачивается к гостю.
-Прости, что потревожил тебя в столь поздний час, - говорит Тор, проходя вглубь комнаты.
-Ничего страшного. Мы все равно ещё не ложимся спать, правда, малыш? - Сигюн поднимает сына на руки, нежно целует в макушку, приглаживает уже густоватые черные волосы. -Может быть ты хочешь чаю?
-Нет, благодарю, Сигюн, - вежливо отказывается громовержец. -На самом деле я пришел, чтобы осведомиться о твоем состоянии, о состоянии Нари, очень сильно хотелось вас навестить, - с добродушной улыбкой сообщил Тор.
-У нас все хорошо, спасибо за заботу. Все хорошо, не считая того, что нам очень плохо без Локи, - ванская дочь печально опускает глаза, затем переводит их на Нари, что жмется к груди матери.
-Прости, Сигюн, но такова его участь. Он отвечает за все свои ошибки, и мне очень…
-Не нужно, Тор. Не нужно говорить мне подобных слов о жалости, об очевидном. Не хочу тебя обидеть, но, прошу, ничего не говори. Я все знаю сама, но, как и Фригга, безмерно продолжаю его любить, и буду любить до тех пор, пока не перестану дышать.
-Ты все ещё не теряешь надежду? - Бог грома смотрит на неё с жалостливым взглядом. Ему жалко только её и ребенка, но он ни в коем случае не жалеет подлого трикстера.
-Как и ты, Тор, - улыбается девушка, - ты ведь тоже по-прежнему надеешься, что воссоединишься со своею земной избранницей. Надежда - это все, что остается у нас после конца. И только надежда помогает нам жить дальше. Своими действиями я бессильна, я не могу вытащить Локи из тюрьмы, но я надеюсь, я верю, что все однажды будет иначе, и только сильные чувства, принадлежащие ему или кому-то другому, помогут ему выбраться. У тебя же все наоборот, Тор. Ты не бессилен, ты можешь снизойти на Землю, найти Джейн, забрать её с собой и быть счастливым.
-Ты, наверное, единственная, кто понимает меня, Сигюн, - легкая улыбка прослеживается на губах Бога грома, которая уже не выглядит печальной, а делается уверенной. -Позволь мне подержать его.
Сигюн приближается к Тору, осторожно отдает ему на руки маленького Нари. Громовержец поднимает его выше головы, пронзительно смотрит голубыми добрыми глазами. Он видит, как сверкают зеленые очи мальчика, как горит и пляшет в них тысяча огней, он видит, как хмурит малыш толстенькие щечки, а потом губки его так смешно украшает детская, еле различимая полуулыбка с привкусом отцовской хитрости. Черные волосики его спадают челкой на лоб, и Сигюн заботливо убирает их, чтобы они не лезли в глаза.
-У меня такое чувство, что я держу на руках маленького Локи. Я ведь помню его таким же бутузом, совсем мальцом, как я нянчился с ним. Он в детстве был очень спокойным, только вот я никогда бы не подумал, что в душе у него бушует целый ураган. Нари вылитый Локи, - снова печалью светятся глаза Бога грома, он возвращает малыша Сигюн.
-Да, и я очень надеюсь, что он не повторит судьбу своего отца, - отзывается девушка.-Когда-нибудь и у тебя будет такое чудо, Тор, - с улыбкой добавляет Сигюн, замечая, как он смотрит на малыша, и в глазах его просыпаются чувства, которые до этого момента спали. Чувства родителя.
-И ты приблизишься к исполнению этого чуда на шаг, когда вернешь себе свою деву, - говорит Сигюн, укладывая Нари в колыбельку, укрывая пуховым одеяльцем. -А ещё я хотела поблагодарить тебя за то, что ты позволил моей матери уйти вместе с тобой в Асгард. Ты даже не представляешь, сколько ты для меня сделал. Я безумно по ней скучала, и… знаешь, мне кажется, будто у меня целых две матери, Фригга все это долгое время никогда не покидала меня. И моя любовь к ней будет вечной, благодарной.
-Твои слова звучат как прощальные. Ты возвращаешься в Ванахейм? - Тор сузил глаза, недоуменно сдвинул брови. -Я говорил с твоими родителями, твой отец намерен тебя вернуть, да и княжна была настроена на это.
-Я знаю. Нет. Ни за что. Как бы этого не желали матушка и отец, как бы об этом не просил Локи, я не уйду, я не оставлю его здесь, пусть даже он сидит в тюрьме и мне никогда не разрешат с ним увидеться.
-Я восхищаюсь твоею стойкостью, Сигюн. Мне порой кажется, что даже я не так силен. Но я не могу не согласиться с тобой по поводу надежды на лучшее. Мы должны быть рядом с теми, кого любим, с теми, кто любит нас. Мне неизвестно, оправдается ли когда-нибудь твоя надежда на то, что Локи окажется на свободе, прости. Но я уверен в том, что в силах забрать Джейн, - на лице Бога грома блеснула ещё большая уверенность, смешавшаяся с легкой печалью.
Сигюн, однако, была рада, что смогла вернуть Тору веру. Она никогда не относилась к нему плохо, никогда, несмотря на то, что Локи, мягко говоря, всегда недолюбливал брата, а потом это отрешенное чувство переросло в жгучую ненависть. Сигюн надеялась так же на то, что однажды братья найдут дорогу, где пути их встретятся, где норны обозначат им новый шанс, где они вновь станут братьями, забыв о прошлом… Она свято в это верила и ничего не могла поделать с собой.
Тор пожелал Сигюн добрых снов, а затем покинул её комнату.
Небо над Асгардом вновь было усеяно огромным количеством звезд, что переливались, сверкали, как бы подмигивая друг другу. На Бифросте было тихо, слышалось лишь шуршание ветра, и ночная песня морских волн разливалась внизу, успокаивая и унося в своих объятиях тревогу с чужих сердец. В дали, за воротами столицы, слышались звонкие песни, что прославляли время победы, слышался заливистый смех, но все это гулким эхом пролетало, уносилось ветром к черным небесам.
Тор медленным шагом шел по радужному мосту, глаза его не излучали радости, а на губах не сверкала веселая улыбка. Несмотря на свои победы, он совсем не ощущал гордости, не ощущал наслаждения своими успехами в войнах, как это бывало раньше. В юности он мог пировать целыми неделями, сейчас же Тор не в состоянии долго просидеть в шумных компаниях своих воинов, не способен выпить больше одной кружки хмельного эля. Да и мысли были далеки от всего происходящего в Асгарде, от своих друзей, от побежденных войн, мыслями могучий громовержец жил в Мидгарде…
-Опаздываешь, - раздался густой бас Хаймдалля, который стоял к пришедшему принцу спиной.
-Ноша веселья в сто крат тяжелее, чем сама битва, - улыбнулся Бог грома, обходя возвышение.
-В том и другом ты не силен, - с серьезным лицом шутит хранитель моста.
-Возможно, - усмехается Тор. -Как наши звезды поживают?
-Неустанно сияют. Отсюда мне видны и девять миров, и десять триллионов душ, - стражник смотрит на принца золотыми глазами, а потом ударяет своим тяжелым мечом об основание моста, что заставляет его начать медленно вращаться вокруг своей оси. -Ты помнишь, что я говорил о схождении?
-Да, парад миров, - припоминает Тор. -Он ведь не за горами?
-На моем веку такого чуда пока что не случалось. Его трудно почувствовать, а увидеть ещё труднее.
Хаймдалль и Тор подходят к огромному круглому окну, что открывает вид на черный небосклон, заросший сиянием звезд.
-Явление это опасное, но красота его непостижима, - завороженно ведает Хаймдалль, устремляя свой необыкновенный взор в пучину ночных облаков.
-Я ничего не вижу, - досадно говорит Бог грома.
-Быть может, ты ищешь другой красоты? - с намекающей улыбкой спрашивает хранитель моста, и Тор улыбается ему в ответ, прекрасно зная, кого имеет в виду ас.
-Как она там?
-Твоя смертная умнее многих. Сама того не подозревая, она тоже изучает схождение миров. Даже… - Хаймдалль запнулся, вглядываясь в звезды. Глаза его сделались серьезней прежнего, пристально наблюдали за ничего не значащим для Тора блеском огненных звезд, которые показали нечто опасное…
-Что? Что-то не так? - обеспокоенно осведомился громовержец.