-Значит, я тебе не мать? - тихо спросила царица, неотрывно глядя в глаза сына. Локи вздохнул. Из его груди рвалось отчаянное нет, но он всеми силами упрятал от себя истинный ответ, истинные чувства, покрывая свое лицо безжалостной, равнодушной маской.
-Верно, - ответил Локи, сжимая руки в кулаки так, что те вспотели от напряжения. Фригга долго смотрела на сына, а потом мягко улыбнулась, приближаясь вплотную к нему. Он - Бог обмана, который не способен её обмануть, ведь в его глазах написано гораздо больше, чем излучают его уста.
-Тебе открыты тайны любой души, кроме своей собственной, сынок, - женщина протянула обе руки вперед, и Локи осторожно коснулся их, но ощутил лишь воздух под своими пальцами. Иллюзия мамы мгновенно исчезла, и маг вновь с трудом сдержал подступившие слезы… Он, как всегда, сказал не то, что думал. Всему виной его гордыня, которой у него больше, чем снега в Ётунхейме. Конечно, Фригга все поняла и она услышала правду, о которой сказала душа трикстера, но о которой смолчали губы.
Фригга наблюдала, как гаснет облик младшего сына в магическом огне, как опущенный взгляд его растворяется в отблесках пламени. На её душе невыносимо болит каждый раз, когда она вновь покидает его, вот и сейчас асгардская Богиня почти дрожит от этого ощущения, волнуется о любимом младшем сыне, которого отверг весь Асгард…
-Ты все ещё видишь доброе в нем? - раздается бас Тора у дверей, и асинья мигом скрывает всю печаль, стирает её со своего лица, стирает её из глаз и вместо горести являет громовержцу лучистую улыбку, которую ас помнит с детства.
-Добро пожаловать домой, сын, - радостно отвечает Фригга. -Я очень рада, что ты заглянул.
-Почему ты веришь ему? Ради чего все эти подарки, визиты? - недоуменно спрашивает старший принц, прекрасно замечая, как стремительно утонул в огненном костре облик его брата.
-Если ты захочешь допросить стражу, то они скажут тебе, что я ни разу у него не была, как и Сигюн, - царица берет сына под руку, в глазах её проглядывается некая хитринка. -“Никто за все это время не посмел снизойти в камеру Локи.” - таков будет ответ охраны.
-Мама, Локи уже не тот мальчик, которого ты помнишь, - продолжал уверять Бог грома, досадно опуская глаза.
-Он не такой, как ты. Но, даже когда отец изгнал тебя в Мидгард, я не переставала любить тебя, сын мой. Для меня вы всегда были равными сыновьями, и Локи, хотя и был другим, но он есть и будет всегда мною любим.
Они вышли в покои царицы, где красовался огромный бассейн с лепестками цветов, в большие открытые окна влетали порывы легкого ветра, что колыхали шелковые шторы. Там, за окнами, распростерлось синее небо, по которому плыли замысловатые фигуры громадных облаков, за их пеленой скрывались разноцветные созвездия, которые мерцали ещё ярче, когда лучи солнца касались их.
-Ты когда-нибудь жалела, что обучала его магии? - спрашивает громовержец асинью.
-Нет, - покачала головой матушка. -Ты и твой отец оставили его в тени. Наверное, все, что осталось сейчас в его жизни - это Сигюн и Нари, с которыми ему запрещают видеться. Они - самый ярчайший свет для него, но ему не дают быть с ними рядом. Поэтому я всеми силами стараюсь хотя бы немного разогнать тьму, нависшую над ним, своими подарками, визитами. И я надеюсь, что ему это хоть как-то поможет.
-Я разделяю твои оптимизм и веру, - печально, но в то же время без особого доверия, улыбается Тор, - по крайней мере я надеюсь их разделить. На самом деле Локи давно утратил мою веру, мои силы на прощение, - добавляет Бог грома.
Фригга, замечая горевание сына и повисшую тишину в воздухе, решает сменить тему разговора:
-Ты искал отца, ведь так? - с улыбкой спросила она.
-Да, мне нужно сообщить ему кое-что, - кивнул принц.
-И ты думал, что отыщешь его здесь? Ты же знаешь, где найти его в это время дня. Наш доблестный царь на тренировках вместе со своими воинами, - вновь улыбка озаряет лицо королевны. -Что ж, сходи к нему. А я навещу Сигюн и Нари, очень давно я не была у них. Решила не мешать их отношениям с Бриггитой, но теперь просто не сдержусь, чтобы не увидеть своего единственного внука.
Тор легонько приобнял маму, улыбчиво посмотрел ей вслед, когда она покидала покои.
На столике догорает яркая свеча. За окном светит солнце, но плотно задернутые шторы не дают ему просочиться в комнату, дабы не нарушить сладостный сон младенца. В комнате царит полумрак, и только маленькая свеча дарит кусочек теплого света. За столиком сидит девушка, изящная, стройная, тонкая станом, словно стебель цветка. Она откидывает свои светлые кудри за спину, чтобы они не мешались, тонкими пальцами берет острое, тоненькое перышко, макает его в чернила и начинает выводить на листе бумаги слова, которые так хочется сказать в глаза, хочется шепнуть на ушко, выводит на листе его имя, которое хочется тихо промолвить в ночи и увидеть, как он откликнется на него, как ответно назовет по имени, мягко прикоснется губами к теплой щеке…
Сигюн дописывает последние строчки письма, заканчивая их самым сокровенным словом “люблю”, которое не опишет все её чувства к нему. Она знает, что и на это письмо не придет его ответ, вскоре эту бумажку постигнет та же участь, что и её предшественников, но перед тем, как тонкие пальцы разорвут её на части, яркие зеленые глаза прочтут послание, изложенное на ней.
Девушка сворачивает письмо, кладет в конверт. Оставив спящего Нари с матерью, Сигюн направляется к резным дверям одного из самых страшных и самых холодных комнат подземелья, где заточен её супруг. Она вновь передает письмо охраннику, доброму стражу, который берет из её рук бумагу с печальной улыбкой, с какой-то мольбой в глазах, но в итоге все равно скрывается за тяжелыми дверьми, унося с собой частичку души девы, бережно неся её в конверте, а потом отдавая в холодные руки заключенного мага.
Сигюн возвращается во дворец по раскидистому саду. День сегодня выдался очень жарким, изнуряющим, солнце палит с небес, освещая лучами прекрасный Асгард, по небу проплывают громады белых облаков, то и дело меняя свою форму, то приобретая облик птицы, животного, а то просто становясь клубом пушистой, белоснежной пучины. Легкий ветер проскальзывает в листве деревьев, гладит волосы ванской дочери, и этот ветер как глоток воды в жаркой пустыне, как мимолетное облегчение в объятиях мучительной боли. Девушка вдыхает аромат садовых роз и магнолий, руками достает до склонившихся ветвей стройной яблони, срывает сочный, спелый плод, откусывает маленький кусочек и чувствует, как кисло-сладкий сок касается её губ. Таких яблок она ещё никогда не пробовала, словно эта яблоня была выращена и ухожена самой Идун.
-Сигюн! - она услышала звонкий голос у крыльца. К ней приближалась Фригга, она шла плавной походкой, придерживая подол своего длинного голубого платья, её каштановые косы были расплетены, лежали на спине, лишь подделываясь сзади золотым гребешком.
-Добрый день, Ваше Величество. Я не видела вас несколько дней, почему вы так долго не приходили? - Сигюн обняла королеву, с добродушной и радостной улыбкой.
-Мне показалось, что у вас с Бриггитой не все гладко, и я решила не мешать вашим отношениям. Тор говорил мне, что по приезду сюда княжна была настроена, чтобы забрать тебя в Ванахейм.
-Да, это так. Но сейчас все изменилось, мама многого не знала и теперь, узнав, многое поняла. Больше она не настаивает на моем возвращении. Совсем недавно она выслала письмо отцу, сообщив о том, что мы задержимся в Асгарде, она решила, что как только вернется домой, расскажет ему все сама, объяснит, почему я осталась здесь, - сообщила ванка. -Вы знаете, мама очень привязалась к Нари.
-Я очень рада, что у вас все хорошо, Сигюн, - царица приобняла девушку за плечо, и они пошли по зеленому саду, наполненному песнями птиц и запахом растений.
-И я рада. Хоть какие-то просветы в постоянной тьме.
-Ты снова относила для Локи письмо? - спросила Фригга.
-Да, - кивнула девушка, опуская и пряча печаль в глазах, - я снизошла к дверям, открывающим подземелье, с надеждой, что меня пропустят туда, с какой-то детской надеждой, хотя я прекрасно понимала, что этого никогда не случится.