Поехали на ее желтом «Опеле». Это чудо оказалось на удивление юрким, входило резко в повороты, слушалось молниеносно руля и педалей. А пробитый глушитель создавал ощущение присутствия подо мной гоночного кара, способного порвать все, в том числе и мой зад. Ощущения были смешанные. Она пыталась произвести впечатление опытного водителя, кидая свою блоху то в одну полосу, то в другую, влезая между машин. Ремень незаметно застегнулся на мне. Зазвучал шансон. Пазл собирался в голове. Представился лесоповал, двенашка строгача, и она ублажает «мамочку».
– Я слишком резко вожу? – не без радости в голосе спросила Алена.
– Не то чтобы, нормально. Просто водители нынче пошли не ахти какие, могут не успеть отскочить.
Ей нравилось быть в моих глазах не такой, как все. И она такой была. Даже слишком не такой.
Мы приехали на ту же парковку, что и в прошлый раз. Тот же паб, ее дом напротив.
– Давай, я сразу в паб, а ты подрывайся туда, как переоденешься, – не дожидаясь ответа, вышел из авто.
Быть может, она представляла себя водителем такси из одноименной французской кинокартины? Или пчелкой, беззаботно летающей от ромашки к ромашке? Потому столько драйва за рулем.
Вечер стал похож на предыдущий, интрига уходила, а секса хотелось больше. Представил, какая она без одежды. Голые плечи, не скованные лямками белья. Маленькие коленочки, пропадающие за моими руками. И чуть виноватый взгляд.
Она много говорила, ей нужно говорить, иначе потеряет равновесие. Она пила коктейль, ела салат, смеялась в голос и блестела глазами. Сегодня достаточно было кивать и иногда говорить короткими фразами. Это ее вечер.
– Паб закрывается, нам пора.
– А твоя машина? – спросила Алена.
– Помню, где она, и заберу завтра.
– Поехали. Прокатимся, – неожиданно взяла в свои руки сюжетную линию банкирша.
Ремень сразу пристегнулся на мне. Я с трудом сглотнул. Зазвучал шансон. И желтый жук запердел на всю улицу.
Живет она в районе, где были только новостройки, – «Новокосино-2» вроде. Слева от нас, вдоль дороги, пробегали жилые массивы, а справа – поля, холмы, перерытые бульдозерами. Доехав до конца улицы, мы уперлись в широкую развилку, которая в перспективе должна была стать пересечением нескольких дорог. Но сейчас там ничего не пересекалось и стояли бетонные блоки, освещаемые уличными фонарями. В одной части припарковались пять или шесть машин с молодыми девчатами и ребятами. Те дрифтовали, курили и выпивали.
– Давай все же не стареть, несмотря на твои двадцать восемь? – улыбнулся и включил радио вместо Круга. – Дай прокатиться на твоем зверьке.
– Ты не поместишься, – засмеялась Алена.
– Как-то же сел пассажиром.
Действительно, машина сделана для подростков и миниатюрных барышень, пришлось самому подстраиваться под зеркала и вылет руля, садясь глубже в водительское сидение. Провернул ключ, и дохнущая блоха туберкулезно закашляла. Толпа дрифтеров обернулась и замерла в ожидании. Звук, издаваемый авто, больше подошел бы «Форд Мустангу» или любому другому масл кару. Мы тронулись, и в этот момент навстречу нам выкатился патрульный автомобиль. Главное, морда кирпичом и не паниковать. В конце концов, это небольшой штраф за отсутствие в страховке вписанного лица, допущенного к управлению, а алкашку сам даже не чувствую – уже выветрилась. Но Алена не была того же мнения и оттого вжалась в пассажирское сидение, открылся алый рот, дыхание сперло. Захотел ее жадно. Патруль проехал дальше. Видимо, ребята на тачках куражатся все ночи напролет, чем досаждают соседним многоэтажкам. Потому и патрулируют здесь, не давая молодым и беспринципным разгуляться.
Сделав круг, мы славно пожамкались. Мне льстила возможность трогать фигуристую красавицу на освещенной площадке. Оттого завелся, как бес, и начал склонять зеленоглазую к интиму. В этот раз мне дозволено было чуть больше. Можно было помять маленькую грудь и грязно полапать бедра курочки. Понятно, она идет по женским фреймам. Постулаты гласят: не делать слишком доступным свой пирожок! А маленькие радости только на третьем или пятом свидании. Вот кто та тварь, и почему ей удалось убедить такое количество милых созданий целоваться на третьем, а скидывать штанишки не раньше пятого свидания? Жамкались мы до глубокой ночи.