Или она поняла, что нам точно не быть вместе? И хотела от меня грязи, за которую можно было прогнать? За которую проще было бы осуждать и ненавидеть. И пока еще не успела привыкнуть – нужно было порвать с этим негодяем. Так проще, не обнадеживая себя, подвести ложную черту. Если так, то она психанутая курица! Может, потому так и манила. Но на всякий случай с ней лучше разорвать контакты, а то решит, что не может спать спокойно, пока Бауэр жив, и, поджидая меня после работы в темном подъезде, пустит в ход ржавый нож или «розочку». Виски пульсировали. Похлопал по карманам – сигарет нет.
В этом контексте поведение кота выглядит совсем иначе: черный усач меня спасал. Буду помнить тебя, брат! В твою честь куплю сегодня «Вискас» и дам бродячему коту. В Москве много бабушек, подкармливающих бездомных кошек. Теперь понятно, почему: у каждой из них была своя Алена.
Как так случается, что абсолютно посторонний человек начинает вызывать приятные эмоции, волнение и желание общаться? Тянет к себе. Уже успеваешь полюбить будущие встречи. Романтика вдохновляет, каждый день наполнен невесомостью. Как вдруг она берет свою нежную маленькую ручку и превращает ее в орудие отрезвления. И делает это как наказание. Только вот за что?
Отец бы с такой не общался. Даже знакомства бы не завел. Хотя, с его импульсивностью и любопытством, он бы захотел попробовать такой перчик. И мне хотелось поострее. Обожгло.
Чего ждал от Алены? Хорошего секса? Эмоций? Мне действительно хотелось ее всю. Может, вопрос вовсе не в ней?
Иногда кажется, что пора получить тот самый бонус, который многие приобретают в двадцать. С которым им жить вроде как проще, легче. От которого не болит наутро голова и не лезут экзистенциальные думки. Одна женщина и до конца дней. Какая она?
Никогда не думал над тем, кто мне нужен, как выглядит, о чем думает, чего хочет. Всегда была искра, детонирующая канистру с бензином и взрыв. Яркий, обжигающий. Иногда от него становилось больно. Но кожа грубела, порог восприятия снижался. Тогда, наверное, и начал искать поострее. Таких, от которых лихорадит и мурашки волной. Таких, чтобы нестандартны. Чтобы удивляли и тянули на себя. А потом бросали в пропасть. Там где темно, холодно и тоскливо. Алена?
Инстинкт самосохранения подсказывает мне: Леша, тебе нужна покладистая, милая девочка, влюбленная в тебя и романы Анастасии Вербицкой. Думающая о котлетках, борще и маленьких сандальках на маленькие розовые пяточки. И пусть секс будет раз в неделю. И пусть будет романтичная белиберда: букетики, даты первой встречи, первого поцелуя, первой ссоры из-за кошечки, которую не нужно подкармливать и брать домой. Потому что всех кошек и собак не возьмешь, и, если не безразлична судьба полосатого зверька, то надо решать вопрос иначе! Например, стерилизация! Одни придурки, нет, скажем безразличные люди взяли и выбросили котика, а другие не менее своеобразные люди их подобрали! Стерилизовать их, кошек, собак, и вас! А потом будут совместные покупки, кредиты, ипотеки на двадцать пять лет, безысходность, ложь, истерики, скандалы, пробитые кулаком двери, осколки посуды, как части моей фантазии о том, кто мне нужен.
Запасы алко дома, как назло, закончились еще прошлой ночью. Искать в магазинах пойло после 23:00 бессмысленно, а когда вышел от Аленки или, вернее, от Годзилленка, было уже за полночь. Остаются увеселительные заведения с сомнительными лицензиями и сертификатами на алкоголь. Стало не то чтобы тоскливо, скорее тошно. Хотелось выпить и поорать.
Караоке, я иду к тебе!!!
Утро было титанически тяжелым. Чувствовал себя атлантом, на которого бесстыжие боги взвалили непосильную ношу. Небо со своим атмосферным столбом давило ровно на одну точку на планете – и этой точкой была моя голова. Моргать было больно, движения доставляли жуткий дискомфорт. Звуки водопровода, проходящие стояком через все квартиры, лифт, соседские шаркания воспринимались раздражающей какофонией. Зеленый чай, сахар, растворимый аспирин.
Горячая кружка приятно обжигала ладони. Понемногу отходил. Шипучий аспирин быстро всосался в кровь и разжижил ее, параллельно снимая симптомы чугунной головы. Двигаться стало чуть проще и пластика уже не походила на зомби. Полчаса под струей теплой воды, потом контраст – прохладной. Стало чуть бодрее. Можно теперь и позавтракать. Сознание возвращалось, рефлексы приходили в норму.
День предстоял незамысловатый. Предстояло купить винище, запас пельменей. Для разнообразия и проявления аристократических корней не помешает приобрести сыра, желательно твердых пород, ну и петрушки с укропом. После можно умирать неспешно, так, чтобы эстетика процесса разложения мозгов привела к умным мыслям: пить – зло, а пить из-за женщин – еще большее зло, потому что бессмысленное.