Кто-то не выдержал и начал сигналить. Я вспомнила, как очень давно, совсем давно, мы впервые ехали куда-то в машине. Ты за рулем – такая легкая и красивая, что у меня кружилась голова, температура была, как у собаки – чистокровна и высока. Мы скользили по неровным и холмистым улочкам Москвы, где только дворники да тихие листья, по громким шустрым трассам с винтажными и ультрамодными заголовками магазинов, витрины контрастно мелькали у меня перед глазами: глаза слезятся, и я зажмуриваюсь от наслаждения. Вверх-вниз, вверх-вниз.
А куда и зачем мы ехали? Кажется, мы везли стальные трехметровые балки от баннера на какую-то медицинскую конференцию. Балки занимали половину твоей машины, так что на заднем сиденье, перевернутом вверх дном, можно только лежать, да и то в не очень приличной позе, учитывая мою дурацкую привычку напяливать каблуки и чулки в сетку в самые неподходящие для этого моменты.
Твои руки на руле и твои глаза в зеркале. Удивительно красивые руки и бесконечно красивые глаза. С таким оружием нельзя выходить на улицу, нельзя вообще ничего. В конце концов вечером в лифте ты сняла перчатки и, придавив меня собой к стенке, сказала: «Пиф-паф, ты убита, сердце или кошелек?» И укусила меня в шею, как вампир. «Сердце, – выдохнула я. – Конечно же, сердце».
Вера, это глупо, но именно тогда я подумала впервые: вот бы у нас с тобой был ребенок». Глава 41
Краски
После школы пошли с Алькой красить мне волосы. До концерта – три дня.
Чтобы темные волосы стали синими, нужно сначала сделать их белыми, поэтому мы полтора часа выбирали в хозяйственном краску для блондинок. Синий пигмент я заказала еще две недели назад, должно было получиться умопомрачительно. После Нового года меня, вероятно, не пустят на порог школы, но кого это волнует.
– Вот, держи, – сказала Аля. – Тебе это пригодится.
И достала из рюкзака тюбик с серебряными блестками. Она сказала, что это глиттер и нужно наносить его под глаза, что в ТикТоке таким пользуется каждая вторая, а еще мне обязательно нужен хайлайтер. Все это звучало по-китайски, но я прислушалась – Аля вела популярный блог в Инстаграме и вообще знала многое о моде и красоте.
Не знаю, почему мы дружим – мы такие разные.
Хотя, наверное, знаю.
Когда мы вернулись в Москву после всех своих путешествий, я пошла в третий класс. Я была новенькой, и, как все новенькие, тут же подверглась шуточкам и всеобщему любопытству. Одноклассники проверяли меня на прочность – лидер я или жертва? А я была ни тем, ни другим. И, будучи домашней девочкой с двумя матерями, имела крупные шансы попасть во вторую группу.
Но вышло иначе.
В тот день – мы еще должны были после уроков отправиться на автобусную экскурсию – я стояла у батареи на перемене и читала книжку (делала вид, что читала, чтобы ко мне не приставали). Но ко мне, разумеется, пристали.
– Эй, дочь гомосятины – сказал мне один из одноклассников и выбил ногой книжку из моих рук. – Умная, что ли?
До сих пор не понимаю, откуда ему стало известно устройство моей семьи.
Он подхватил книжку и стал перебрасываться ею с другими парнями, улюлюкая и крича что-то о том, что я вшивая и от меня нужно держаться подальше, чтобы не заразиться.
Я стояла и молча на это смотрела. Слезы падали мне на новенькое клетчатое платье, и я испытывала невероятный стыд за то, что я и правда не такая, как все.
– Тушков, придурок, – сказала какая-то девочка. – Тебе заняться нечем?
– О, – Тушков с моей книгой на минуту замер. – Гляньте, кто вышел из тумана!
– А ты вышел из жопы! – отрезала девочка и вырвала у него из рук мою книжку. Все заржали, а девочка спросила: – Чья?
– Извращенки, – довольно сказал Тушков, чем вызвал новый приступ смеха у окружующих.
– Моя, – сказала я, ожидая следующего удара.
Но его не случилось.
Девочка подошла ко мне, вернула книгу и спросила: