– Что?
– Ну вот же, смотри, – и я выдохнула в морозный разреженный воздух.
Леня засмеялся, я тоже.
– Ты смешная, – сказал он. – Только зря без шапки ходишь.
– Да тут недалеко же… – сказала я, хотя уши мои ужасно замерзли, Вера бы меня убила, но я просто хотела ему понравиться.
– Ну ладно, давай, – сказал Леня и положил руку мне на плечо. – Посвящаю тебя в королеву драконов!
Он дыхнул огнем и шагнул в теплый желудок метро. А я достала из рюкзака шапку и стала ее нахлобучивать, подышала немного, потом тоже зашла в метро, расстегнула куртку, а шапку так и не сняла.
«Ничто не проходит бесследно», – сообщила мне мама в ответ на мое заявление, что я сочинила песню и буду выступать с ней на новогоднем концерте. «В каком смысле?» – спросила я. «В том смысле, что не зря мы в детстве заставляли тебя заниматься музыкой».
Кто это «мы», хотелось спросить мне. Но я знала, что под «мы» мама по привычке имеет в виду себя и Веру, а не себя и бабушку, например. Впрочем, бабушка никогда меня заниматься музыкой не заставляла. Если подумать, меня и не нужно было заставлять, просто и мама, и Вера следили за тем, чтобы я не пропускала занятия и хотя бы немного тренировалась дома.
Или не дома. Однажды я выступала в ординаторской у Веры: я пришла к ней после школы с гитарой, а ее коллеги спросили, не знаю ли я такую-то песню. Песни я не знала, но подобрала – анестезиолог мне напел, потом они все затянули слова, смысла которых я не уловила, но было классно. Врачи – веселые ребята, совсем не такие, как художники. На маминых вечеринках всегда было торжественно и скучно, все ходили из угла в угол красиво одетые и с бокалами, и я спрашивала:
– Мам, это что, и есть ваши знаменитые вечеринки?
– Ну да, видишь сколько народу пришло, все веселятся…
– Веселятся?
– Понимаешь, взрослые веселятся так.
– Как?
– Ну… Пьют из стаканов.
Но это, вероятно, было потому, что на настоящие вечеринки, точнее ночнинки, – мама меня никогда не брала. Оттуда она возвращалась под утро, шелестела юбками в прихожей, что-нибудь обязательно падало, она чертыхалась, а бабушка шипела на нее из гостиной. Ничто не проходит бесследно, и это тоже. Мама часто после таких вечеринок болела и несколько дней принадлежала только мне. Она разрешала мне пропускать школу, и мы целыми днями играли в настольные игры, в кукол и ферму, сражались в виртуальных танцах или пели. Мама включала мне свои любимые песни, а я угорала под них. Это были самые лучшие дни. Так что я всегда ждала маминых вечеринок, потому что знала: мама вернется и будет играть со мной.
После таких дней Вера, забирая меня из школы, спрашивала:
– Ну что, у твоей матери опять не сложилось с алкоголем?
– Почему не сложилось? – искренне не понимала я. – Наоборот. Сложилось.
– И, похоже, это единственное, с чем у нее всегда складывается, – ухмылялась Вера, подхватывая мои мешки со сменкой.
Ничто не проходит бесследно, и Вера не прощала маму с удивительным каким-то упорством, хотя однажды у нее на стене появилось фото, где мы втроем стоим на заснеженном берегу у серого юрмальского моря, меня почти не видно за шапкой и капюшоном, маме волосы ветер задул в лицо, а Вера стоит с очень серьезным лицом и делает вид, что ей не холодно.
– Повесила фото с мамой? – удивилась я.
– Это фото с тобой, – отрезала Вера. – И я там тоже есть, если что.
– Да, но там есть и мама.
– И что? Просто хороший был день.
Но это не просто хороший день. А очень счастливый день. И кроме того, наша последняя зима вместе. Или поздняя осень. Мы поехали туда на выходные, у Веры нечасто появлялось два выходных подряд, так что было решено не терять их даром. Уже там, днем раньше, мама и Вера разругались, и я с большим трудом помирила их для этого дня. Я думала, что они ругаются из-за того, что мама взяла мне не ту шапку. Раньше я всегда считала, что они ругаются из-за меня, да и вообще – снег идет, дождь, меняется мода и президенты, совершаются научные открытия, космос становится ближе – и все это, конечно, из-за меня. Любой ребенок так считает, я не исключение. Но они ругались не поэтому. Мама просто начала ходить на свои вечеринки и знакомилась там с разными людьми, а Веру с ними не знакомила.
Вера ревновала, а я думала, дело в шапке. Но я не помню, что мне было холодно, честно говоря, а вот какой был день хороший – помню. Ничто не проходит бесследно, да?