— Зачем?
— Ну, спроси.
— Готовить умеешь? Как тебя там, — смотрю в дело, ага, Звездочкина Евдокия Петровна, — Дуняша, — расплываюсь в улыбке и ловлю еще один злобный взгляд.
— Умею, — неохотно признается Дуня.
— Вези ее сюда, тут два мужика уже голодных, а коньяк стынет, — тут же предлагает Дема.
— На хрена она нам там? — удивленно смотрю в глаза Дуне.
— Жрать хотим, Зубр. На курицу с Ванькой уже час смотрим.
— Здец, — признаюсь честно и отключаю телефон.
— Дема дело предлагает, в участке ее оставлять нельзя и отпускать нельзя, — задумчиво произносит Макарыч, — Здесь сейчас невменяемых навезут, завтра ночью кого только не будет.
— Не поеду я никуда! — начинает голосить девица, — Здесь останусь.
— Пошли, — тяну ее за руку из камеры, подталкиваю по коридору к другой клетке, где храпят два алкаша, — Здесь хочешь или здесь? — тяну дальше, указывая на последнюю.
Дуня мотает энергично головой, пятится назад, впечатываясь спиной в мою грудную клетку. Вдыхаю тонкий запах ванили от ее волос и внезапно ловлю кайф, словно меня детством накрыло, булочками и сахарной глазурью.
— Завтра тут друг на друге все будут сидеть. Замечу, что общество от этого лучше не станет. Выбирай или готовишь трем мужикам праздничный ужин или сидишь здесь, пока депутат твой с курорта не вернется.
— Не имеете права, — снова пищит рыженькая.
— Что хочу, то и делаю, — обхватываю ее за талию, разворачивая к себе.
Ого, да она даже до плеч мне ростом не достает, малявка какая. И вот отрубите мне руку, ну не каратистка и все тут. Что-то тут не так, носом чую.
— Выбрала?
— На четверых, кстати, — поднимает руку Макарыч, как в школе за партой, — Я тоже вкусно пожрать хочу.
— Я вам не кухарка, — взвивается Дуня, — И права...
— Не имеем, да, — подсказываю я, — Ну ладно тогда, Макарыч, Сунь ее сразу к алкашам этим, пусть привыкает.
Дергаю Дуню и не отказываю себе в удовольствии поддать под крепкую попку ускорения. Та машинально делает пару шагов вперед и останавливается. Испуганно смотрит на развалившихся на лавках пьяных мужиков и поворачивается к нам.
— Точно отпустите потом? — спрашивает, глядя снизу вверх на нас с Макарычем.
— Неа, — лыбится тот, — Пока Крыжин не приедет, не отпустим, но на выбор тебе жилье дадим, санаторий пять звезд у Зубра или гостевой дом, прошу пожаловать.
— С ним поеду, — наконец, выдыхает Дуня, — Только я готовлю не очень.
— А нам все подойдет, — подхватываю ее за талию, прижимая к себе боком и веду из отдела на улицу. Ну нравится мне, как она ойкает при этом, аж сладко внутри, волнующе.
— Ты это, Зубр, властью данной тебе, руки не распускай, — шипит в спину Макарыч, пока провожает меня и Дуню к моей машине.
— Властью, данной мне, отвали, — запихиваю рыженькую в салон своего внедорожника и захлопываю дверь. Поворачиваюсь к Макару.
— Завтра с утра доложишь мне, сколько у нас бригад и где будут стоять в новогоднюю ночь, списки на стол. Оперативку сам проведу, чтобы не расслаблялись.
— Че злой-то какой, — обижается Макарыч, — Поезжай домой, может, добрее станешь. Ваньке привет.
Киваю и сажусь за руль, вижу, как съежилась Дуня в своей куртке. Врубаю печку наполную и вместе с ней включается магнитола, взревев басами и гитарой. А музыка у меня что надо, сабвуфера по всему салону, пара под пассажирским сиденьем, а слушаю я полный жесткач. Да такой, что Дуня вздрагивает и широко открывает глаза, когда ее почти подбрасывает на сидении от ударников. Что же, девочка, вот она суровая действительность. Суровые мужики, слушают суровую музыку. Поехали.
Глава 3
У дома стоит машина Демы, черный внедорожник весь разрисован граффити с танками. Демьян-фанат игры «Мир танков». От него и бывшая девушка ушла из-за того, что он играл.
— У него танки и мужики, вот пусть с ними и живет, — сказала она на прощание, выпиннывая свой брендовый розовый чемодан за дверь его квартиры.
Мужики, в смысле полиция, Дема буквально жил на работе в те три месяца до ее ухода, впрочем, как и мы все. Там масштабная операция была по наркотикам, день и ночь пасли представителей банды. Народ прямо падал с недосыпа. Демьян, в том числе. Это было два года назад, и до сих пор Дема впадал в матерное буйство, если кто вспоминал про его Стасю, Станиславу.
— Ушла и ушла, все, еще раз кто вспомнит, в пятак получит, — угрожал он всем, пока разговоры не стихли. Ну любят мужики постебаться над любовными отношениями, потому что у всех почти так же. Моя жена тоже ушла пять лет назад, уехала в Питер к мужику. Забрала Ваньку и когда я вернулся с работы, на столе осталась только записка, пустой дом, две собаки и два кота.