— Ху из елка? — лениво тянет Дема, сонно прикрывая глаза и отпивая горячий ароматный чай из большой кружки.
— I’m saying we need a Christmas tree. (Я говорю, что нам нужна елка. анг. Яз) — на хорошем английском языке произносит Дуня и мы все взираем на нее с кружками в руках.
— Она еще и не по-нашему говорить умеет, — усмехается Дема, — Сплошное талантище.
— Мы, между прочим, два часа с этими гирляндами возились, — дуется Ванек, — Красиво ведь получилось?
— Да я ошалел просто от красоты! — выдает Демыч, — Даже про курицу забыл на первые пару секунд.
— Да далась вам эта птичка, — возмущается Дуня и бросает взгляд на большую тарелку, где аккуратной кучкой лежат обглоданные до белизны косточки.
— Когда питаешься только бутербродами, пиццей и гамбургерами, курица с картошечкой как афрозодиак, — смотрит на Дуню влюбленными глазами Демыч.
— Ээй, — торможу я друга, — Поел, вали! А то я не пойму, вроде поехал Ваньку встречать, а я тебя до ночи уже выгнать не могу.
— Вот что ты за человек такой, Зубр, — встает из-за стола Дема, — Друзей на ночь выгоняешь на мороз и одиночество.
— Давай, давай, знаю я тебя, — подталкиваю друга к двери, — Сейчас начнется: давай боевичок посмотрим, потом еще что-то и утром хрен встанешь.
Провожаю Дему, загоняю собак в вольер. Даю им поесть, наливаю чистой воды. Зара что-то поскуливает, но вид у нее довольно счастливый, если можно так сказать о собаке. Понятия не имею, как она будет рожать. Нет, теоретически я, конечно, знаю, что и откуда, но на деле ни разу не видел. Тем более, не принимал участия в этом процессе. Надеюсь, собаки сами с этим разберутся. Главное — перед сном загнать ее в дом, что Зара сделает с превеликим удовольствием. У нее фетиш на мой диван в гостиной. Хлебом не корми, дай на нем поваляться.
Дуня убирает со стола, а Ванька ей помогает. Наблюдаю за сыном, вытянулся, стал каким-то дохляком. Мать за ним вообще не следит, что ли? Пока был здесь, занимался в школе бокса, сейчас в Санкт-Петербурге забросил. Валя объясняет это тем, что много уроков и нужно учиться, а спорт побоку получается.
— Пап, а она моя няня? — лыбится Ванек, складывая посуду в посудомойку.
— А что, похожа? — огрызаюсь я, стаскивая со стола бокал и бутылку виски.
Направляюсь в гостиную собираясь устроиться перед телевизором и посмотреть какой-нибудь матч.
— Не думал, что ты в няне нуждаешься, — говорю сыну, что следует за мной, забросив последнюю тарелку.
— От такой бы не отказался, — щерится он, но убирает улыбку видя, как я свожу сердито брови, — Я свалю ненадолго, — голос меняется на заискивающий.
— С чего бы это? — плюхаюсь на диван, пододвигая к себе журнальный столик.
— Так, что с елкой? — появляется Дуняша из кухни с полотенцем в руках, — Нужно ее купить, а то гирлянды и игрушки есть, а елки нет.
— Ты здесь что, прописаться решила? — знаю, что говорю грубо и вижу, как щеки Дуняши краснеют, а глаза вспыхивают обидой, — Ну вот и отлично.
— Так, я ушел, пап, — смывается в прихожую Ванек.
— Стоять, куда это ты?
— С друзьями встретиться, — удивленно притормаживает Ваня, стягивая куртку с вешалки.
— Отставить, время видел сколько? Какие друзья? Завтра днем отвезу тебя на пару часов, встретишься.
— Пап, я на такси, — канючит малой, — Уже вызвал.
— Отменяй, — мои приказы здесь не обсуждаются, и Ваня шипит сквозь зубы, кидает куртку и взлетает по лестнице в свою комнату.
— Вернулся и куртку повесил! — кричу ему вслед, а Дуня тоже разворачивается, взметнув своей юбкой, и идет за Ваней.
— Узурпатор, — слышу от нее, а затем, как хлопнула дверь ее комнаты на втором этаже.
Ну, отлично, всех разогнал, всем настроение испортил, я молодец.
Какое-то время сижу, потягивая виски и ощущая давящую тишину в доме. Огоньки разноцветные моргают, создают новогоднюю атмосферу. Красиво мать ее вашу. А так хорошо вечер начинался. Пойти, прощения, что ли попросить? Да и у кого, у рыжей уголовницы? Вот еще.
А сам поднимаюсь с дивана и со стаканом в руке иду в комнату Дуни. Захожу к себе, вытягивая из шкафа чистые спортивные штаны и футболку. Тоже мне, нашел причину. Ну, у нее реально нет ничего с собой, кроме маленькой черной сумочки. Без стука открываю дверь и захожу в комнату. Дуня сидит на кровати и щелкает пультом от телевизора.
— Стучаться вас не учили, Олег Николаевич? — встает, сложив руки на своей красивой груди, и сверлит меня взглядом.
Делаю шаг к ней, встаю почти вплотную. Разглядываю веснушки на носу, румянец, что ей так идет. Неожиданно для себя наклоняюсь, словно меня притягивает магнитом и уже почти пробую ее губы своими губами, но встречаюсь с теплой ладошкой, что перекрыла мне доступ, закрыв мой рот.