Зарываюсь лицом в расстегнутую кожаную куртку Фила, и прогоняю свое прошлое из головы…
Целую взмокшую грудь своего мужчины, прислушиваясь к ровному стуку его сердца…Мое самое лучшее успокоительное. Только под его размеренный ритм я научилась засыпать каждую ночь. Иначе не могла. Иначе… я снова погружалась в тот ад… Из которого меня вытащил Фил…
Мое прошлое настигало меня припадками… Габриэль приходил ко мне во сне…на яву…в любую свободную минуту, стоило мне только прикрыть глаза….
Габ был моей пищей…водой…Самой жизнью...
Ядовитая, отравляющая любовь к нему въелась в мои кости, оставила уродливые шрамы на коже. Навсегда зарубцевалась на моем сердце.
Вы спросите, а можно ли так сильно любить?
Я отвечу вам… да!
Можно…
До последнего вздоха. Без памяти. Один раз и на всю жизнь. Ты его, а он твой. Одно целое, не делимое. Так что при виде его, мечется сердце в груди, так что каждый поцелуй, навечно отпечатывается в твоей памяти.
Ты можешь забыть все, но только не его губы на своем теле. Его аромат…разгоряченной кожи в боях…Его ритм сердца, его шероховатые костяшки пальцев…
Он был моей порцией кайфа. Моим личным наркотиком, без которого я снова пытаюсь учиться жить…С Филом.
—Ты снова надел эту футболку?— поднимаю на Фила глаза, игриво улыбаясь, сдерживая свою злость на себя.
Злость за то, что не могу забыть его лицо… За то, что Габ посмел меня предать. За то, что отказался от меня…
Бросил меня!
Я забираюсь под намокшую от пота футболку мужчины, и провожу рукой по его упругому торсу.
Его глаза тут же вспыхивают глубокой синевой.
От стоявших рядом мусорных баков потянуло сыростью и вонью гнили. Из пустых консервных банок доносилось шуршание крыс.. Они выскребали когтями последние остатки стухшей рыбы, с тем же животным отчаянием, с каким мы цеплялись за своё никчёмное существование.
Хищная улыбка озаряет его лицо.
—Лучше не дразни меня, Руби, — рычит в губы, впиваясь в них сумасшедшим поцелуем, от которого у меня каждый раз подгибаются колени и кружится голова.
Я отвечаю ему…
Позволяю овладеть моим ртом. Так, как нравиться ему. Жадно. Властно. Самозабвенно. Только так,и никак иначе. Именно за это я полюбила Фила...
Мальчишку с детдома. Тот, кто прогрыз себе дорогу в люди, с кем считаются богачи…Которому боятся перейти дорогу и пытаются потопить, тот кто спас меня, выдернул из этого дерьма, и не дал захлебнуться в этом болоте.
Зажравшиеся твари уличной арены позволяли сорвать ему куш, но за малейшую провинность… лишали всех его лавров.
Шершавая стена за спиной приятно царапала кожу. Его горячие, огрубевшие ладони, с грубой лаской сжимали мою грудь через тонкую ткань дешевой футболки.
Его нетерпение, его жажда возносили меня до небес.
С губ срывается стон.
Поцелуи - укусы.
Сжимаю в кулаках его кожаную куртку, вытягиваю шею, углубляя поцелуй.
Он резко отрывается от меня.
Лихорадочно всматривается в мое лицо, жутким убийственным взглядом, таким , каким смотрит на тех кому не светит выйти после боя живым...
Больно хватает за скулы рукой и вжимает в стену, грубо шипя мне в лицо:
— Скажи это! Я хочу слышать,— скалится как загнанный в угол хищник.
Впиваюсь хмурым взглядом в любимые глаза мужчины, в которых, искрится ревность и боль… Тяжесть прожитых лет на этих улицах, что навсегда отпечаталась уродливыми шрамами на наших душах.
— Навсегда твоя…— сипло шепчу я, с трудом произнося эти слова ему в прямо ладонь.
Успокаиваясь, медленно кивает.
Убирая ладонь от лица, вонзается в меня поцелуем.
Животным. Страстным. Безрассудным.
— Только твоя,—стону ему в рот, в перерывах делая глоток витающего вокруг нас зловония. —Твоя и ничья больше, — отрываюсь от его властных губ, зажимая ладонями его красивое, окровавленное лицо.
Грозно сдвинув брови, он обхватывает мои ладони своими перебинтованными руками, и прижимает их к своим губам, нежно целуя.
Закрыв глаза хрипло бросает:
— Да будет так…
.....
Дорогие читатели!
Представляю вам ещё одну невероятную новинку нашего литмоба "Война бывших"
от замечательного автора Дамиры Славской
"Бывшие враги"