Фил захрипел, сквозь боль, пытаясь заглотить воздух.
«Да! Выбей из него все дерьмо!»
«Бесполезный кусок дерьма!»
Толпа взревела.
Их рёв разлетелся на звериные выкрики, жаждущие крови:
— Добей уже его!
— Покажи ему, Радриго!
— Пусти кровь!!!
Зал превращался в пульсирующую алчную воронку, затягивающую в себя ярость и ненасытный азарт.
«Ну же…Фил!..»
Убираю похолодевшие ладони в задние карманы брюк. Приподнимаюсь на носках, и впиваюсь взглядом в Радриго…В его массивный затылок, в грифовую шею, напряжённую перед рывком. Каждая его мышца дышала уверенностью, пока мой Фил вжимался в металлические звенья клетки…
Решающий удар…
…И Фил падает.
Его тело безвольно сползает по сетке на пол.
—Фил?!!!
Толпа взорвалась от восторга.
Пронзительный свист смешался с яростным воем.
Кто-то за моей спиной, обезумев от ярости, швырнул в ограждение недопитый стакан с пивом. Тот лязгнул о металл, взметнулся ошмётками пены и, отпрыгнув от сетки, покатился прямо к моим ногам.
—Какого…—отпрыгиваю в сторону, успевая увернуться от брызг, летящих прямо на мои кожаные брюки.
Ведущий метнулся в сторону Фила, властным жестом отправляя Радриго в угол.
Шипящим, почти будоражащим голосом затыкает толпу:
— И-Раз!.. И-Два!..
Я перестала дышать.
Фил продолжает лежать…
Счёт пожирал секунды, разгоняя мой пульс.
— …И-Три!.. И-Четыре!..
И тут тело Фила дёрнулось.
—Да!
На счёт «восемь», он пошатываясь поднялся.
Ведущий, он же и судья, впился в него оценивающим взглядом, щелкает пальцем перед его лицом:
—Готов?
Фил кивает, вытирая струящуюся кровь с подбородка.
Судья резко скрестил руки у его груди, отпрыгнул назад и громко рявкнул в микрофон, перекрывая рёв арены:
— Бой!
Фил резко присел, уходя из-под очередного удара Радриго, и рванул вперёд, вклиниваясь всем телом в эту махину.
Ведущий прододжал что-то визжать в микрофон, но его голос тонул среди орущих глоток.
Радриго, захваченный врасплох, попытался оторвать его от себя, но Фил вцепился в него мёртвой хваткой.
Два коротких, сильных удара в печень.
И мощная спина Родриго дёрнулась в судороге. Прежде чем он успел среагировать на боль, Фил рванул его на себя и с размаху вогнал колено ему в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из легких.
Его остервенелый взгляд ещё секунду назад, вдруг затуманился и поплыл.
Рёв толпы просел на октаву, превратившись в гул недоумения.
Радриго покачнулся.
По его мощной шее, побежала тонкая, тёмная струйка крови.
Он сделал шаг вперед, споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол лицом вниз.
Глухой удар о пол его тела возвестил об окончании боя громче любого гонга.
—Да!!!—радостно взвизгнула я.
Чья-то рука грубо толкнула меня в бок, заставив споткнуться.
—Эй, полегче! —прошипела сквозь зубы, оборачиваясь к сутулому парнишке.
Передо мной стоял официант. В его потных ладонях лежала самодельная коробочка из-под сигар, обклеенная потертым красным бархатом.
— Это просили передать тебе, — буркнул он, сунув её мне в руки, растворяясь в толпе, не дожидаясь ответа.
Я уставилась на коробку.
Пальцы тут же начали предательски дрожать.
Мне не нужно было ее открывать, чтобы знать, что там внутри.
Самодельная тату-машинка.
С деревянной ручкой, с его инициалами.
«Габ»
Выжженные моей рукой…
Медленно, почти против воли, осматриваю ликующую толпу.
Взгляд ползет вверх, сквозь клубящийся сигаретный дым, к открытым вип-ложам…
Там, в кольце охраны, откинувшись в кресле, сидел он.
Габриэль.
Передо мной был призрак, облачённый в дорогую, идеально сидящую рубашку густого черного цвета. В его причёске царила безупречная небрежность. Невозмутимость на его лице была маской. Под ней таилась хищная уверенность и спокойствие зверя, знающего, что его клетка на замке.
Наши взгляды скрестились.
Он уловил мой испуг. Мой ужас застывший в зрачках. Он поедал меня взглядом, заставляя мой пульс учащаться под кожей.
Его губы дрогнули в беззвучной улыбке, медленно складываясь в слова:
«Ну, здравствуй, боец..».
Сердце остановилось, а потом рванулось в бешеной, панической пляске, грозясь сломать рёбра.
Нет. Нет, нет, нет.
Его здесь нет.
Он в прошлом.
Я роняю бархатную коробочку и зажмуриваюсь, зажимая пальцами пульсирующие виски.
Тихо шепчу под нос:
—Это не он. Не он. Его здесь нет.