Каждый поцелуй, каждое прикосновение было откровением.
Он учил меня языку моего собственного тела, где таится дрожь, где рождается стон, где живёт тихая, всепоглощающая боль переполнения. Габ показывал мне границы, чтобы тут же заставить их переступить. В его глазах, в которые я неотрывно смотрела, заливаясь светом свечей, была такая нежность, от которой у меня по щекам текли слезы.
Он посвящал меня.
Открывал новому чувству.
Острая, чистая боль пронзила тело.
Я вскрикнула, впиваясь пальцами в его спину. Он замирает в ожидании внутри меня.
Внезапно стало тихо, слышно было только наше прерывистое дыхание и треск воска.
— Дыши, Боец,— тихо прошептал мне в губы, и его дыхание заставило мое тело под ним расслабиться. — Вот так...умница.
Я дышала. Сквозь жгучую тесноту, сквозь неприятные ощущения. И с каждым вдохом моя боль отступала, уступая место чему-то иному… Пульсирующей, невероятной полноте.
Он снова начал двигаться. Не спеша, не отрывая от меня своего внимательного взгляда. Его глаза казались темными озерами, в которых я видела свое отражение.
Испуганное, сияющее лицо.
Он не говорил больше ни слова.
Звуки, которые он издавал… приглушенный стон в изгиб моей шеи и прерывистый выдох. Я училась этому языку, отвечая ему тихим эхом….
Вздохом, который обрывался, когда он находил внутри меня чувствительную точку, от которой весь мир сужался до искры внизу живота.
Я перестала думать, перестала бояться.
Я существовала только в этом ритме… Его толчков… Биения наших сердец и пляшущего огня свечей….
Он вел меня к чему-то неотвратимому... Сначала лишь тихое давление, потом всепоглощающая волна удовольствия, смывающая стыд и все мои мысли.
Я интуитивно вцепилась в его напряженные плечи,уже не понимая, где он, а где я, где заканчивается его тело и начинается мое…. Волна накрыла с головой, выгибая спину в немой судороге, и внутри меня что-то разорвалось тихим, ослепительным фейерверком.
Следом за мной последовал он.
Его движение стали глубже, резче, теряя последние следы осторожности.
Он вскрикнул. Хрипло, по-звериному. Я ощутила внутри себя горячий всплеск. Пульсацию, которая казалась эхом моего собственного спазма.
Он обрушился на меня всем весом. Влажный и дрожащий.
Вокруг нас стояла тишина и только запах нашего пота и воска обволакивал наши разгоряченные тела.
Габриэль не откатился сразу, а остался лежать, прижавшись губами к моей влажной ключице. Его дыхание постепенно выравнивалось.
Свечи догорали, и комната казалась меньше, уютнее.
Он поднял голову.
Провел большим пальцем по моей щеке, смахивая слезу, которую я не заметила.
— Теперь все изменилось, Боец… — его голос был хриплым шепотом. — Ты моя. По-настоящему.
От его слов в грудной клетке стало слишком тесно….
Он был прав. Старая Руби, девчонка в джинсовой куртке, осталась там, на пороге, в кольце сброшенной одежды. На черном шелке, пропитанном нашим потом и дрожью, лежала теперь другая. Та, кто знала вкус его кожи на своих губах. Та, кто не боялась перед ним открыться.
Габ осторожно отстранился и лег рядом, натянув на нас прохладное покрывало.
Я прильнула к его боку, слушая, как бьется его сердце. Уже не бешено, а ровно.
За черным стеклом, шумел безликий город. А здесь, в нашем новом гнезде, пахло жизнью. Голой, ничем не прикрытой. Острой. Как лезвие. И невероятно, ослепительно сладкой.
Глава 5: Ставка
Сознание возвращалось липкими обрывками ...
Медленно открываю глаза, и в нос тут же ударяет резкий запах крови и пота.
Из расплывающихся темных пятен стало медленно проступать заплывшее от недавних ударов лицо Фила.
Оно было залито желтоватым светом лампочки. Из его рассеченной брови текла кровь, которую он раздраженно стирал тыльной стороной ладони, размазывая темную полосу по виску до самого уха.
— Руби, чёрт бы тебя побрал! Как же ты меня напугала! — Он осторожно схватил меня за плечи, осторожно усаживая спиной к холодной стене.
Я попыталась ему сказать,что я в порядке, но из горла вырвался лишь хриплый звук.
—У тебя снова был приступ,— он аккуратно смахнул мои влажные пряди со лба.
Оглядев подвальное помещение, медленно потянулась к затылку, пальцами нащупав там болезненную шишку.