Она так быстро промчалась мимо нас, словно вообще не чувствовала земли под ногами. Я едва сдержала улыбку: приятно было смотреть на такую счастливую Ксюшу.
Саша последовал за нею, бормоча что-то себе под нос. Огурцы остались на столе вместе с двумя вилками и конфетами, чьи ряды заметно проредила Вита Игоревна.
Я проводила ребят взглядом и, не удержавшись, улыбнулась.
— Какие они все-таки…
— Какие? — хмыкнул Назар.
— Не знаю. Влюбленные. Правда, как настоящая семья.
Исаев плюхнулся на стул и протянул ко мне руки.
— Иди сюда.
Я с подозрением покосилась на него, но, подумав, что ничего страшного все равно не случится, все-таки поддалась и устроилась у мужчины на коленях. Он крепко обнял меня за талию и уткнулся носом куда-то мне в шею. Дыхание у Назара было какое-то неожиданно тяжелое, словно ему пришлось прилагать какие-то немыслимые усилия, чтобы просто обнимать меня.
— Не хочу отсюда никуда уезжать, — внезапно признался он.
Я не стала спрашивать, почему он так сказал. Причины могли быть самые разнообразные. Может быть, Назар тоже не был уверенным в том, что ждало нас в будущем, а может, просто не хотел возвращаться к работе. В любом случае, это никакого значения сейчас не имело.
— Я тоже не хочу, — согласно кивнула я, прижимаясь к нему покрепче. — Надо будет набрать снега в банку. Хоть за сувенир покатит.
— Будет тебе снег в банке, — подмигнул мне Назар. — И сувенир будет. И память… И не только, если захочешь.
— Захочу, — ляпнула я, даже не подумав, о чем именно он сейчас говорил.
И, черт возьми, сейчас правда хотела больше, чем воспоминаний.
21
Было уже темно — все-таки зима, в шесть вечера уже хоть глаз выколи. Зимняя сказка, хоть и именовалась элитным поселком, такой роскошью, как фонари, не располагала, потому единственным источником света оказались мобильные телефоны да включенные фары промерзшего автобуса, вокруг которого собрались, наверное, практически все обитатели деревеньки.
К багажнику тянулась настоящая очередь, подтверждавшая то, что Вита Игоревна обошла практически все домики и каждого уведомила о том, что будет возможность уехать. Я краем уха ловила разговоры об увольнении, затянувшемся отпуске и лютующем начальстве. Большинство людей собирались уехать числа третьего-четвертого, кто ж знал, что такое сыпанет?
Это мне хорошо. Как можно заботиться об увольнении, если с работы давно уже выгнали? Правильно — никак! И хотя в этом была немалая вина Назара, я уже почти перестала на него злиться.
Собственно, мы оказались практически единственными, кто еще оставался, пришли просто для того, чтобы проводить Ксюшу и Сашу.
Я не ожидала, что буду настолько грустить, прощаясь с ними. Понятное дело, что потом при желании сможем увидеться еще не раз, да и с помощью соцсетей не проблема поддерживать общение, но все равно поддержка Ксюши для меня немало значила.
Если б не она, я б, может, еще числа четвертого или третьего, когда узнала про Веру Сергеевну и ее махинации совместно с Исаевым, бросилась прочь отсюда, собираясь пешком дошагать до расчищенной трассы. Но Ксюша, уверенно заметив глас разума, все-таки попыталась уберечь меня от этой глупости — и я до сих пор была за это ей очень благодарна.
Назар, как она и утверждала, оказался не самым большим злом на свете. И, возможно, мне действительно нужен был человек, который помог бы раскрыть на это глаза и как-то… Более мягко реагировать на присутствие этого мужчины в моей жизни.
— Ноут взял? — в десятый раз переспросила Ксюша у Александра. — А книжку свою?
— Взял, взял, — кивнул он. — Не психуй, Ксю. Все будет замечательно. Ты ж помогала мне собраться. Ты не могла ничего забыть.
Он поймал девушку за руку, подтянул к себе и быстро чмокнул в губы. Назар, словно посчитав это каким-то сигналом для действия, обнял меня за талию и крепко прижал к себе. Я уж было удивилась, но краем глаза заметила приближавшуюся к нам компашку.
Большинство людей оттуда я, разумеется, не знала, но не заметить Витю не могла. Это, очевидно, были его друзья; где-то среди этой толпы мелькнул и Петя, которому, собственно, мы Виктора и сдавали в прошлый раз, после неудачного катания на лыжах.
Заметила его только я, ну, может, еще Назар. Ксюша была слишком увлечена прощанием, чтобы смотреть на Виктора. А вот он впился в нее глазами, как будто требовал, чтобы девушка обратила на него внимание, и что-то едва слышно бормотал себе под нос. С такого расстояния я слов не разобрала.