Выйдя из лифта, я оказываюсь перед массивными дубовыми дверями, за которыми начинался мир Артемия Владимировича Сосновского. За три года работы в концерне, на этаже генерального директора я впервые. Он никогда не обращал на меня внимания, за что я ему искренне благодарна, поскольку внимание этого человека всегда было негативным и часто заканчивалось увольнением, что сегодня и произошло с Леной.
Сердце колотится в унисон с каждым шагом, когда я приближаюсь к приёмной. Секретарша, девушка с модельной внешностью, едва поднимает глаза от своего глянцевого журнала.
- Я хочу видеть Сосновского. Сейчас, - мой голос звучит решительно, несмотря на внутреннее напряжение.
Она медленно встаёт, нарочито медленно проходит в кабинет, оставив меня одну с моими мыслями. Не прошло и минуты, как дверь снова открывается, и я слышу его голос, от которого у меня сердце бьётся с перебоями, но не подумайте, что от восторга. Всё гораздо банальнее – от жуткого страха. Куда только подевалась моя храбрость?
- Алина Максимовна, входите. Что такого важного?
Кабинет Сосновского был пропитан атмосферой власти и роскоши. За его спиной через панорамные окна открывается вид на ту самую оранжерею, где экзотические растения создают иллюзию тропического леса.
Глава 2
Сосновский смотрит на меня даже не моргая. Его глаза, цвета льда, пронзают меня насквозь, как лезвия. Тяжесть его взгляда давит и прижимает к полу, во рту пересохло, и я не могу выдавить из себя ни слова. Замерла у двери, как кролик перед удавом. Его кабинет, обставленный дорогой мебелью и декорированный картинами известных художников, кажется мне ловушкой, из которой нет выхода.
- Алина Максимовна, говорите, с чем пожаловали! Моё время очень дорого стоит! У Вас ко мне какой-то вопрос? - он сканирует меня глазами от макушки до пяток, словно оценивает мою ценность. Голос, холодный и резкий, не допускает возражений.
Я, сглотнув, собираюсь с духом и прохожу вглубь кабинета. Он следит за каждым моим движением, как хищник за добычей.
- Артемий Владимирович, я по поводу увольнения Богдановой Елены, - решительно произношу, стараясь не дать ему заметить мою неуверенность.
- Понятно, Алина… - он делает паузу, будто решает, достойна ли я, чтобы он обращался ко мне по отчеству. - Не тратьте своё и моё время. Этот вопрос решён, а я, как Вам известно, своих решений не меняю!
- Да мне это известно, тем не менее, как непосредственный руководитель Богдановой, я против её увольнения. Кстати, а Вы в курсе, что она мать-одиночка и по закону, Вы не имеете права её уволить! - во мне подымается та самая злость, что привела меня в этот кабинет.
- Законы писаны для меня, и я могу обойти любой из них. А по поводу запрета, он не действует, если сотрудник нанёс урон компании! Ей повезло, что она допустила эту ошибку по своей клинической тупости и без злого умысла, иначе простым увольнением не обошлось бы.
- Я не позволю Вам её уволить! Она одна воспитывает двух трёхлетних детей. Если она потеряет работу, они окажутся на улице! - эмоции захватывают меня, и я перестаю его бояться.
- Интересно! И как же ты мне помешаешь? - он задумывается буквально на секунду и продолжает: - Хотя знаешь, у меня есть идея! Отдадим Богдановой твоё место! На три месяца, если справится, она остаётся в отделе, а ты на этот период... - он смотрит мимо меня в оранжерею сквозь панорамное окно, где за стеклом виднеются разноцветные растения. - Придумал! Будешь ухаживать за моими экзотическими растениями. Как раз сегодня место садовника освободилось.
Я оборачиваюсь в сторону оранжереи, всматриваюсь и не вижу ни одного знакомого растения, действительно экзотика…
- Справитесь обе – ты вернёшься в свой отдел, а Богданову переведу в бухгалтерию, - тем временем продолжает он. - А не справитесь, обеих уволю с волчьим билетом и в этом городе работу ни одна из вас никогда не найдёт. Согласна?