Настигаю Богданову в конце кабинета, с грохотом захлопываю дверь перед ней, а затем разворачиваю и прижимаю лопатками к стене.
12
Вика
Сорванный вздох слетает с губ, сердце с гротом падает вниз, когда Роман вжимает меня в дверь своей каменной грудью.
Мне сложно дышать под давлением его тела или всё же от жара, разливающегося внутри, будто разряды тока.
— Не смей, — сиплю не своим голосом, упираясь ладонями в его грудь.
Хочу оттолкнуть, но стоит только коснуться его, как я тут же вздрагиваю.
Сквозь тонкую ткань рубашки ощущаю каждое движение его мышц, каждый жадный вдох. Его сердце колотится так громко, что кажется, он мог бы его услышать.
Взгляд мечется выше, к его потемневшим глазам. В них вспыхивает что-то новое, дикое, хищное. Еще минуту назад мне казалось, что он злится, а сейчас… Сейчас этот гнев перемешался с чем-то опасно манящим.
— Не сме… — спешу повторить свою просьбу, как он лишает меня возможности говорить.
Вдох — и я тону, растворяясь в потоке ощущений. Его губы обжигают мои, жестко, требовательно, жадно. Тело пробивает дрожью, и трезвые мысли сгорают в языках этого огня.
Дыхание сбивается, он будто ворует воздух. Я просто не в силах контролировать все те ощущения, которые захлестывают меня горячей, опьяняющей разум волной.
Его руки скользят по талии, крепче сжимают меня в объятиях, отчего кожа становится чувствительной, а в животе вспыхивает пожар.
Я должна это остановить! Срочно! Понимаю это предельно четко, но почему-то бездействую, даже когда его ловкие пальцы одну за одной расстегивают пуговицы на моей блузке…
Ткань трещит под его решимостью. Кажется, еще секунда — и я просто расплавлюсь от жара прямо в его руках.
Грудь охватывает прохлада, когда он резко задирает мой лифчик. Жмурюсь, ощущая жгучее желание, что полыхает по всему телу, до кончиков пальцев. Горячая ладонь ложится поверх нежной, возбужденной кожи, и я едва сдерживаю стон.
— Твою мать… — разрывая поцелуй, хрипит мне в шею босс. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, Вика. Охренеть как долго.
Сердце бешено колотится, и я мгновенно забываю, что только что хотела его оттолкнуть. Единственное, в чем я сейчас нуждаюсь — прижаться к нему крепче.
Мои пальцы жадно цепляются за его шею и зарываются в волосы на затылке, царапая ногтями кожу. Его дыхание становится горячим и рваным, колено проталкивается между моих ног. Я не знаю, как избавиться от этой слабости и забываю обо всем…
Подрагивающие ладони скользя по его груди, жадно ищут пуговицы. Я хочу почувствовать жар его кожи, очертить рельефные мышцы и стянуть эту рубашку. Как вдруг раздражающе громко и совсем не вовремя вибрирует мой телефон.
— Черт… — выдыхаю вслух, пока он пытается остановить меня.
— Не бери, — сдавленно рычит.
Я на миг замираю, пытаясь сообразить, где вообще нахожусь. Да, все верно, это не сон. Я в кабинете генерального, безвольно дрожащая под натиском его рук и горячих губ, с распахнутой блузкой и призывно торчащей грудью.
Черт!
Задыхаясь от ужаса, я отвечаю на звонок и упрямо держу дистанцию между мной и Романом.
Из динамика льется невнятный гул, и только на третьем слове я распознаю знакомый голос соседки. Мое сердце бешено колотится где-то в горле, дыхание сбито, в ушах шумит раскаленная кровь. Цепенею между желанием и страхом.
Босс смотрит, как мое лицо меняется, но, кажется, не планирует меня отпускать.
— Вика, — зовет глухо, требовательно, словно в любую секунду готов сорваться.
— Мою соседку снизу затопило, — выпаливаю отстраняясь. — Мне нужно домой, там же Пашка совсем один!
По телу пробегает мороз, когда на его лице застывает ледяное презрение. Челюсти сжаты, в глаза сгущается чернота. Он молча отступает и резко направляется к своему рабочему столу.
Я поспешно застегиваю пуговицы на блузке, пытаясь игнорировать странные ощущения в груди. Это ведь я его оттолкнула, но почему такое чувство, будто отвергли меня?
— А вы… — замолкаю в нерешительности, — Роман Сергеевич… Не могли бы вы подвезти меня до дома? Помочь…
Зачем я это делаю, одному Богу известно. Мне нужно как можно скорее оказаться дома, но я хочу прояснить ситуацию, чтобы не видеть ярости в его глазах. Мне просто не нужны проблемы на работе из-за какого-то недопонимания. Да, причина лишь в этом.
Правда, теперь босс смотрит на меня как на умалишенную, а злости в его глазах не поубавилось.
— А Павел сам не в состоянии решить проблему? — бросает недовольно.
Представляю перепуганные глаза Пашки и верчу головой.
— Пожалуйста… — добавляю тише.
Роман, конечно, злится, но в помощи всё же не отказывает.
За всю дорогу я ни разу не взглянула в его сторону, но и он не особо настроен на разговор. Переживания о состоянии своей квартиры, о Пашке разбавляет страх грядущих последствий того, что произошло в кабинете. Боже… Я с таким завидным рвением отвечала на его поцелуи! И до сих пор ощущаю его вкус на губах, жар тела на своем…
Машина останавливается на парковке перед моим домом, и я ловлю на себе напряженный взгляд босса. Больше я его о помощи не прощу, но мне и не приходится. Он выходит следом за мной, и мы направляемся к подъезду.
Поднявшись на лифте на нужный этаж, я останавливаюсь, чтобы найти в сумке ключи. За дверью моей квартиры раздается пронзительный вой Пашки, вынуждая поспешить. А затем слышится голос босса:
— Зови Павла.
13
Роман
Вика уносится вглубь квартиры, оставляя меня одного в прихожей. Скинув туфли, я прохожу следом, мельком оглядываясь по сторонам.
Мужика я нигде не вижу, хотя рассчитывал, что Павел встретит нас еще с порога.
Понимаю всю абсурдность ситуации и всё равно рассчитываю на разговор «по душам». Черт знает, о чем, и нахрена оно мне вообще надо. Но в памяти еще свежи воспоминания того, что творилось в моем кабинете…
Вика дрожала в моих руках, с жадностью отвечала на поцелуй, выгибалась со стоном, будто хотела большего.
И я как минимум хочу посмотреть на того олуха, который не может удовлетворить свою женщину. Как максимум — справиться с этой задачей сам. Да так, чтобы у нее ни желания, ни сил больше ни для кого не осталось.
Моя решимость только крепнет, когда перед глазами снова всплывает ожившим кадром ее грудь с призывно торчащими сосками.
Черт…
— Вика! — зову ее и иду на шум, доносящийся из ванной.
Мгновенно напрягаюсь и замираю на месте, когда замечаю в коридоре взлохмаченного кота. Он забился в угол и угрожающе шипит, не сводя с меня сверкающих черных глаз.
На всякий случай держусь на расстоянии и обхожу его стороной, а в ванной нахожу, наконец, Вику.
Она что-то недовольно ворчит и собирает полотенцем воду, которой не так уж и много на полу. А затем поднимается и с усилием выкручивает его прямо в ванную, пытаясь отжать.
— Дай сюда, — ворчу раздраженно, отбирая у нее махровую тряпку. — Еще полотенца есть?
Пока я оцениваю масштаб проблем и убеждаюсь в том, что воду сверху уже перекрыли, Вика приносит еще пару тряпок и бросает их на пол.
Стянув пиджак, я оставляю его на стиральной машинке и, не потрудившись засучить рукава, с каким-то необъяснимым энтузиазмом бросаюсь ей на помощь.
Так и подмывает спросить, где же ее герой, который тут первым должен быть. Но я молчу. Стиснув зубы, перебарываю злость.
— Вроде бы всё… — устало вздыхает Богданова спустя несколько минут и облокачивается бедрами на край ванны.
Я в этот момент пытаюсь не смотреть на ее блузку, которая каким-то образом намокла и просвечивает кружевной лифчик.